Переводчик - Александр Шувалов

Заглянул к пока еще спящим и включил на полную громкость магнитофон. Зазвучали чарующие звуки «Владимирского централа».

На крышу он забрался через все то же окно второго этажа. Извлек из трубы коробку, снял наконец-то противогаз и спустился вниз, на землю. Еще через пару минут он нырнул в заднюю дверь стоящего неподалеку джипа. За рулем сидел человек с ухоженными усиками и лицом белогвардейского офицера из фильмов советских времен. Рядом с ним на переднем сиденье развалился громадный персонаж с метровыми плечами и с лицом, способным вызвать ужас у Кинг-Конга.

– Браво, Питоша, – молвил усатый. – Браво.

– Пустяки, Поручик.

– Я что думаю, Микола, – вступил в беседу громила, – а кой хрен ты у нас тут ерундой занимаешься, шел бы в домушники, цены бы тебе не было...

– А что, идея, я подумаю. Ты мне, Гном, скажи лучше, отчего ты такой грустный? За столом, небось, хотел остаться?

– Честно скажу, хотел. Там водки море, и, вообще, если хочешь знать...

– Тихо! – прервал плач Ярославны Поручик, высунулся из машины и прислушался – Процесс пошел!

Из особняка раздались восторженные вопли проснувшихся посреди праздника.

– Можно только позавидовать, – горестно молвил Гном, вслушиваясь в звуки набирающего обороты веселья. – А скоро еще и девчонки подтянутся... Поехали отсюда, а то не выдержу и присоединюсь!

Джип задним ходом отъехал на сотню метров и повернул за угол. Поручик глянул на часы, достал из бардачка очень непростой бинокль и уставился в темноту. Несколько минут они сидели в тишине, пока Поручик не изрек:

– А вот и девчонки приехали...

– Симпатичные? – заволновался Гном.

– Девчонки? Девчонки разные, есть и очень даже ничего.

– И где я есть? – плачущим голосом запричитал Гном. – И где я должен быть?

– Тихо, докладываю. – Поручик достал трубку и набрал номер. – Да, порядок. Уезжаем. Понял. Конец связи. – Отключил телефон и завел машину. – Всем спасибо, едем по домам.

– А... – не понял Гном.

– А... – передразнил ею Поручик, – не нашего ума дело. Дальше другие сработают.

Да, ребята, наука творит чудеса. Пустячок, казалось бы, а... Короче, газ из первой коробочки погрузил всех находящихся в особняке в крепкий и здоровый сон, после чего разложился в воздухе без остатка. Газ из коробочки номер два разбудил всех спящих, после чего повторил подвиг газа из коробочки номер один. Побочным эффектом второго газа были эйфория и стремление к общению. И все в одном флаконе. А теперь представьте себе, как чувствует себя русский человек, внезапно проснувшийся в великолепном настроении среди дорогих ему людей, да еще и за накрытым столом. Естественно, из полей тут же раздалось: «налей», и началось оно, русское веселье, бессмысленное и беспощадное.

Когда раздался звонок в дверь, дежурный, на секунду вспомнив, кто он есть, распахнул дверь. Его взору предстали семь дам, как говорится, не самого тяжелого поведения.

– А мы к вам, мальчики. Приглашали?

– Приглашали, – радостно ответил «мальчик» пятидесяти шести лет от роду. – Заходите, девчонки!

Вот тут-то всем и стало по-настоящему весело!

Сначала в милицию начали звонить жильцы из близлежащих домов и жаловаться на шум и стрельбу. Потом проснулись охранники из соседних офисных центров и тоже наябедничали в органы. Обиделись, видно, что их не позвали...

Милиция приехала достаточно быстро, через какие-то полтора часа после первого звонка. Журналисты и телевизионщики с двух каналов почему-то оказались на месте веселья сорока минутами раньше. Их всех охотно пропустили внутрь, предложили водки и даже охотно позировали со стаканами наперевес.

К приезду милиции барышни куда-то все подевались, а у «мальчиков» кончились силы, и они в очередной раз погрузились в сон. Когда менты увидели распахнутую настежь дверь оружейки, пулевые следы на потолке, стволы на полу... Короче, когда они все это увидели и журналюги с телевизионщиками все это запечатлели... Картина маслом, ребята, «Утро стрелецкой казни».

Один из вышеупомянутых журналюг, мерзко хихикая, сел в машину и достал трубку:

– Привет, Саня!

– И тебе.

– Спишь?

– Уже нет.

– Я твой должник.

– А то, – и Саня Котов пошел досыпать, сколько осталось.

А на следующее утро все без исключения «Орлы России» проснулись знаменитыми. О них писали газеты, упоминали в теленовостях. Вся Москва рыдала от хохота, глядя интервью зама генерального, оставленного на хозяйстве взамен угодившего на кичу Мартиросяна. Этот, прости господи, отставной замполит конвойных войск так забавно бормотал о «провокациях», необходимости «снять отпечатки пальцев» и «опросить понятых». Надо же, блин, какие есть, оказывается, провокаторы: напоили-накормили да еще и девками угостили. Кто бы нас так спровоцировал!

Лицензию у «Орлов» аннулировали, не приостановили, а именно аннулировали немедленно, прямо с утра в пятницу, не дожидаясь понедельника.

На ступеньках опечатанного особнячка весь день тринадцатого числа зимнего месяца декабря горько рыдал обосранный, в прямом и переносном смысле, полковник и орденоносец, герой страны Мартиросян. С утра в пятницу его выгнали из милиции, так как найденные у него в машине оружие и боеприпасы оказались учебными, а порошок – стиральным. Каждые пять минут безутешный Гайк Араевич хватался за трубку и начинал звонить всем подряд. И ему никто не отвечал.