Большая стрелка - Илья Рясной

— Да ладно меня напрягать, как чужого. Свои люди-то…

— Свои, — улыбнулся Влад. «Ох, как быстро люди начинают отбиваться от рук, — подумал он. — Свою агентуру нужно постоянно держать в напряге и не отпускать с крючка. Иначе она моментально перестает давать свежую информацию и начинает тебя заваливать никому не нужными сведениями. Ну а тут, глядишь, через год вообще забудут, кто такой Бронепоезд».

Крошка вынул «Кэмел», жадно затянулся. Молчание затягивалось.

— Ну так что? — нарушил его Крошка.

— Что знаешь об ахтумских бандитах?

— Работает тут бригада. Это полные отморозки. Выполняли заказы некоторых крутых. Ну, кого угрохать надо — тут они доки. Разборы устраивали — только перья летели. И в Москве с братанами воевали не раз, и у себя дома. Они как дезинфекция хорошая действуют. После себя ничего живого не оставляют… Ох, такие разборы были. У них кровников по Москве — тьма.

— А с блатными как они?

— По-разному. В общак отстегивают Ростику исправно. Но по большому счету на них ни у кого управы нет. Их надо мочить всех поголовно.

— И чего не мочат?

— Пытались. И реутовские пытались — где они теперь?

— Тот разбор? — спросил Влад.

— Говорят, их.

Это был большой разбор несколько лет назад, когда от реутовской бригады под предводительством Гибона только пух и перья полетели. Тогда под Москвой на стрелке поубивали значительную часть бригады.

— И Леха Разбой пытался, — глаза Крошки затуманились воспоминаниями. — И что?

— И что?

— А ты не знаешь, где теперь Леха Разбой?

— В земле сырой.

— И никто не знает, где именно.

Главарь подмосковной группировки Леха Разбой прилетел из Америки. Облобызался с встречающими шофером и ближайшим помощником. Отбыл с ними из Шереметьева-2. И больше их никто не видел.

— Такие они крутые? — спросил Влад.

— Просто без тормозов. И надо сказать, у бригадира их котелок варит.

— Чем занимаются?

— Водкой занимались. Разборы были большие по этому поводу и в Подмосковье. И в Тульской области. Под ними работали сутенеры на Северо-Западе, но недолго. Дела эти — больше нервов, чем дохода. И бабки вышибали всегда по заказу.

— Где их искать?

— А кто знает… Хаты меняют. Не найдешь. Иначе давно бы прихлопнули.

Крошка больше ничего не мог рассказать.

— Вот что, братец кролик, тебе три дня, чтобы найти для меня какие-то концы — контакты ахтумских, люди, хаты.

— Да ты чего, — возмутился Крошка.

— И еще, — не замечая его возмущения, продолжил Влад, загибая пальцы на руке, — с кем у них в последнее время разборы были. По какому поводу… В общем, все нужно.

— Слушай…

— Крошка, три дня. Иначе ты меня сильно обидишь.

— Трудно с тобой, Бронепоезд.

— А кому сейчас легко? — Влад похлопал Крошку по плечу. — и еще, друг мой, не балуй. Ты понял, о чем я.

Крошка понял. Потому что уже не раз думал о том, как бы избавиться от опера, включая самое радикальное средство от этой занозы — удаление головы. Но еще понимал — никуда ему от него не деться. Это его крест.

— Слушай, Бронепоезд, а может, я тебе отвальные дам? — Крошка с надеждой посмотрел на оперативника. — Неплохо отбашляю. Тебе не нужно будет напрягаться, чего-то по заказу раскручивать. А…

— Крошка, у меня баксофобия.

— Чего?

— Я ненавижу большие деньги.

— 0-хо, — озадаченно произнес Крошка.

— И еще — Васек с Леликом твой «Барс» кинуть с кредитом хотят и на попку какого-то списать. Ты учти это.

— Правда, что ли? — взвился Крошка.

— Правда, — кивнул Влад, открывая дверцу и вылезая из машины.

— Э, давай побазарим. Это для меня не шутки, — заволновался Крошка.

С людей нельзя только требовать. Выгода от общения обязательно должна быть обоюдная. И тут Владу пришлась очень удачно информация, полученная недавно, что Крошку с его фирмой «Барс» хотят кинуть его же кореша.

— Через три дня продолжим, — пообещал Влад. — Когда принесешь в клювике весточку.

Теперь Крошка носом будет землю рыть, чтобы узнать остальное. Потому что дело с этим кредитом и правда нешуточное — башкой можно ответить.

Влад сел в свою машину. У него было еще несколько важных визитов.

— Чувствую, продашь ты меня, кровный брат, — пьяно всхлипнул однажды Хоша, когда руднянские гуляли в лечебном профилактории ликеро-водочного комбината.

Им прислуживала обернутая в простыню Галка — в последнее время Хоша перестал обращать на нее внимание, Художник — тоже, это ее злило, и она повисла на дяде Леше. Впрочем, старого мента женщины интересовали постольку-поскольку — он посвятил свою жизнь зеленому змию, и это было его главной любовью, но к Галке относился снисходительно, добро, как к дочке. Свою фирму по интимным услугам Галка держала в ежовых рукавицах и сделала из нее достаточно прибыльное предприятие. Сегодня она притащила в профилакторий своих лучших девиц, которые резали мясо и сервировали сейчас стол.

— Продашь, Художник, — повторил Хоша. — Но я тебя все равно люблю. Вот такой я хороший парень.

— Хоша, я таких шуток не понимаю.

— Не понимаешь, — Хоша икнул. — Ты много чего не понимаешь… Ты вообще стал непонятливым…

— Ладно. Это гнилой базар пошел, — Художник встал и стянул покрывало, — Пока.

— Сядь…

— Я пошел…

— Сядь, я сказал! — Хоша кивнул Брюсу, и тот подался вперед.

Шайтан напрягся и подбросил вилку — он знал, что этот инструмент может быть не хуже ножа.

— Ну, сел, — Художник устроился опять на лавку и завернулся в простыню.

— И не вставай, пока я не скажу. Когда я скажу, тогда можешь идти. А когда не скажу… — Хоша икнул, посмотрел на помощника со вполне трезвой, оформившейся ненавистью.

— В игры играем, да? — насмешливо посмотрел на него Художник. — Проспись, Хоша. У нас завтра серьезная встреча. Или отменим? — Он опять встал.

— Сядь!

Художник, не оборачиваясь, вышел. Шайтан внимательно посмотрел на присутствующих и вышел следом.

— Мальчики, ну зачем так, — начал было дядя Леша.

— А ты, старая шлюха, рот завари! — оборвал его резко Хоша.

Иногда на Хошу после таких выходок находило раскаяние, и он миг извиниться. Но не в этот раз. На следующий день он смотрел на Художника зверем. Однако проходившие в номере люкс гостиницы «Восход» переговоры с заезжими из Подмосковья клиентами по водке, на которых Гринберг просил его подстраховать, прошли успешно.