Невидимая угроза - Виталий Гладкий

Белобрысый водитель так и не очнулся, пока я ехал по городу. К дому, где находился офис, я подъезжать не стал, оставив машину на другой улице.

Парня мне пришлось спеленать при помощи скотча, который нашелся в бардачке. Пощупав пульс, я убедился, что он живой и порадовался за него. Все-таки сегодня удача окончательно не покинула незадачливого любителя современной музыки.

Я не стал перетаскивать водителя даже на заднее сидение, чтобы не возбуждать нездоровое любопытство у прохожих, лишь укрыл его какими-то тряпками. Пусть отдохнет на мягких подушках перед разговором со своими шефами. Думаю, что ему придется не сладко.

Прежде чем войти в офис Дейзика, я проверился на предмет отсутствия наружного наблюдения. Делал я это быстро и не очень тщательно – увы, поджимало время.

Кажется, все нормально. Ну, а если где-то и притаился какой-нибудь ушастик без транспорта, то он для меня не шибко серьезная помеха. Главное – оперативность.

Представив на миг оставленных на рынке топтунов, я улыбнулся. Я совсем не беспокоился о том, что они быстро сообразят, как ловко их обвели вокруг пальца.

Сначала эти два качка побегают, высунув языки, по рядам, а затем начнут искать свою исчезнувшую вместе с водителем "ладу". Вряд ли в течение часа, а то и двух, они осмелятся доложить своему руководству о таком серьезном и необъяснимом проколе. Что и требовалось доказать.

Дейзик выглядел как с креста снятый. От переживаний он был даже не бледный, а какой-то синюшный.

– Ну как? – спросил он трагическим шепотом.

– Все на мази, – ответил я коротко. – Берем сумки – и айда.

На удивление, Дейз не стал разводить базар-вокзал. Он угрюмо кивнул и начал натягивать куртку.

– Где у тебя клей и чистая бумага? – спросил я, окинув критическим взглядом бардак на письменном столе.

– Зачем тебе?

– Найди, – не стал вдаваться я в объяснения.

– Держи… – Дейз всучил мне пластмассовую тубу с клеем ПВА. – Бумага возле принтера.

– Мерси…

Оторвав бумажный лоскут нужного мне размера, я написал на нем красным фломастером крупными буквами:

"Ревком закрыт, все ушли на фронт". Когда мы покинули офис, я опечатал дверь, тщательно приклеив свое творение, исторически узаконенное со времен гражданской войны.

– Ты сбрендил, – заявил Дейз, прочитав написанное.

– И давно, – подтвердил я его диагноз.

– Они подумают, что мы над ними издеваемся, – сказал Дейзик. – И если поймают…

– А я и хочу, чтобы они так подумали. Ненавижу наглые бандитские морды, которые считают, что им все позволено. Это моя маленькая месть Санычу за бесцеремонность. Он поймет, что я хотел сказать. Ну, а насчет того, что они нас поймают… Лучше бы они оставили эту затею.

Дейзик промолчал. Конечно же, он не мог уразуметь подтекст в моей последней фразе. В этот момент я был по настоящему зол. Какая-то сволочь заставляет меня, уже мирного человека, чувствовать себя не дома, а "на холоде"! Что ж, раз так, то и от меня пощады пусть не ждут…

– Ты придумал, куда нам деться? – спросил я Дейзика, когда мы шли между домами.

– Нет… – буркнул он, мужественно сражаясь с весом своей неподъемной сумки; интересно, что он туда напихал? – Может, у Софьи…

– Ни в коем случае! Нельзя подставлять девчонку. Тем более, что многие знают о ваших отношениях.

– Тогда я просто не представляю…

Он сказал это с обреченным видом.

Я тяжело вздохнул. А и впрямь, куда нам направиться, где найти надежное убежище? Может, присоседиться к бомжам? – вспомнил я приглашение Антонины.

Нет, это не выход! Нужно думать…

"Лада" стояла, сиротливо приткнувшись в глухом тупике. Я оставил тут машину в надежде, что никто не обратит на нее особого внимания. Белобрысого водителя снаружи заметить было нельзя, потому что "лада" имела тонированные стекла.

– Ни звука! – предупредил я Дейзика, открывая дверь машины.

Увидев в салоне человека (белобрысый водитель уже очнулся и с мычанием ворочался на переднем сидении – наверное, хотел разорвать свои путы), Дейз непроизвольно отшатнулся, при этом щелкнув зубами.

Приложив палец к губам, я поторопил его жестом; Дейзик наконец взгромоздился на заднее сидение и мы вырулили на улицу. Мысль еще раз использовать дармовое транспортное средство пришла мне в голову, когда я наблюдал за страданиями компьютерного гения, волокшего свой скарб как крохотный муравей дохлого навозного жука.