Отпущение грехов - Михаил Серегин

– Вы не ошиблись, Исмаил Маратович, уже лежит, – мрачно признал Карнаухов. – Но я с вами поговорю отдельно. Можете идти и заниматься своими делами. У ФСБ к вам претензий нет.

Священник напрягся. Это был ключевой момент. Если Исмаил на это клюнет, он останется в одиночестве. Хотя право на это мулла имеет – он и так уже неплохо ему помог.

– Я не уйду отсюда уже потому, Олег Николаевич, – ответил мулла, – что моя судьба оказалась удивительно похожа на судьбу моего коллеги отца Василия.

Карнаухов сидел, выпучив глаза, и отказывался что-нибудь понимать – конкуренция между этими крупнейшими конфессиями района всегда была весьма напряженной.

– Нас обоих преследуют по религиозному и этническому признакам! – гордо подняв голову, завершил мулла.

– Этническому? А при чем здесь поп? Он же русский!

– Но вы-то, Олег Николаевич, по матушке мордвин! – вспомнил священник.

Начальник ФСБ выпал в осадок. Он уже видел, что ему шьют. Конечно, если следовать букве закона, батюшку давно пора было сажать, вне зависимости от его сугубо личного мнения об этническом происхождении начальника ФСБ. Да и мулла вызывал теперь стойкие подозрения. Но вместе, да еще с таким обвинением, они были опасны. Завести уголовное дело сразу на двух виднейших лидеров конфессий он не мог. Просто не поймут. А точнее, поймут, но не так. Поймут, как выгодно понять.

– Хорошо! – хлопнул он ладонями о колени. – Давайте разберемся по порядку. Я дам своих лучших следователей, и не будем терять времени. И если вы действительно хотите помочь следствию и выяснить, кто и за что вас преследовал, то прошу. Весь мой высокопрофессиональный аппарат в вашем распоряжении.

Карнаухов намеренно не акцентировал вопрос ни на покушении на губернатора, ни на угоне бронемашины, ни на взятии заложника – всему свое время.

– Не пойдет, – цокнул языком мулла. – Мне совсем не улыбаются ночные допросы, тем более если их будет проводить ваш «высокопрофессиональный аппарат».

– А как иначе? Чего тогда вы вообще хотите? – спросил Карнаухов.

– Баню, – загнул Исмаил один палец. – Хороший шашлык, – загнул он второй палец. – Возможность переодеться, просто чтобы чувствовать себя на равных, и очную ставку с Щегловым.

– И Кузьменко, – вставил отец Василий.

– Да, – загнул третий палец мулла. – И очную ставку с Кузьменко.

– Может быть, вам еще телевизор в камеру поставить? – зло рассмеялся Карнаухов.

– Я не шучу, – жестко посмотрел в глаза начальнику ФСБ Исмаил. – Вы должны были это понять из моей жалобы в инстанции. Или еще не поняли?

– Хрен с вами! – вздохнул Карнаухов.

* * *

Ждать пришлось долго. Время от времени к машине подходили товарищи в штатском, осматривали ее, брали какие-то пробы с гусениц, пытались влезть на броню. Но тогда Исмаил заводил двигатель и трогал бронемашину с места, и товарищи бросались врассыпную.

Потом на них начали выходить по рации то Кузьменко, которому срочно понадобилось переговорить с Брыкаловым, то начальник штаба, но Исмаил все попытки повлиять на своего недавно обретенного единоверца решительно пресекал.

– Потом поговоришь, Иса, – ласково говорил он. – Давай сначала наши совместные дела закончим.

И Брыкалов печально вздыхал и снова опускал плечи.

А потом на них вышел Карнаухов.

– Значит, так, батюшка, баня готова, шашлык подоспеет через полчаса. Выходите и идите в направлении горадминистрации – вас встретят.

– Где Щеглов?

– Скоро будет.

– Не пойдет, – вторя Исмаилу, цокал отец Василий. – Я хочу видеть Щеглова и Кузьменко. Причем вместе.

Карнаухов прервал сеанс и не возобновлял связь еще долгие полчаса.

– Брешет он все, – покачал головой мулла. – Я же тебе говорил, все они шваль.

Но через полчаса Карнаухов снова вышел на связь и сообщил, что Щеглов и Кузьменко уже стоят на крыльце районной администрации, в чем господа служители культа могут лично убедиться.

Отец Василий глянул в перископ. На этот раз их не обманывали.

– Ну что, Исмаилушка, пойдем? – улыбнулся он.

– Пошли, Мишаня, – спокойно кивнул в ответ мулла.

* * *

Только когда поп и мулла вылезли на броню, они поняли, почему теперь все будет нормально. Невдалеке, сдерживаемая ментами, стояла огромная толпа. Православные и мусульмане стояли вместе, переживая общую беду. Игнорировать эту силу было уже невозможно.

Они приветственно помахали своей пастве и, улыбаясь, подошли к напряженно ожидающим их на ступенях главе районной администрации и заместителю командира полка.

– Ну что, в баньку, ребята? – потер ладонью о ладонь мулла. – А потом и за шашлычок!

И в тот же миг справа и слева к ним подлетели рослые ребята в бронежилетах, подхватили обоих под белы рученьки и потащили в разные стороны.

– Держись, Мишаня! Я с тобой! – крикнул мулла.

– И ты держись, друг! – ответил священник.

* * *

Отца Василия допрашивали в течение целых суток. Практически беспрерывно. И поначалу, в первые три или четыре часа, он отвечал искренне и правдиво на каждый заданный вопрос. А потом понял – то, что он говорит, следователей не устраивает. По крайней мере ни очной ставки с Кузьменко, ни возможности переговорить со Щегловым ему так и не предоставили. А уж о покушении на губернатора здесь и вовсе забыли. Кому нужно это притянутое за уши «покушение», когда есть настоящий криминал?

И поэтому следователи делали то, что им сказали, и упрямо подводили священника к тому, чтобы он как можно точнее описал все технические тонкости угона машины и похищения Брыкалова, оставив «за кадром» все предшествовавшие этому события и мотивы.

– С какой целью вы угнали передвижной разведывательный пункт? – нависал над ним рослый, мордатый следователь – явно не из местных.

– Я буду говорить только в присутствии Олега Николаевича Карнаухова, Николая Ивановича Щеглова и майора Кузьменко, – устало отвечал священник.

– Какую роль играл в угоне гражданин Кугушев? – спрашивал следователь.

Отец Василий удивился. Он и не знал, что у Исмаила такая фамилия, и предложил спросить это у самого гражданина Кугушева.

Проходило ровно восемь часов, и следователь менялся, с тем чтобы и второй мог задать точно такие же вопросы.

Отец Василий точно знал – дело не в законе и не в законности. Четыре года назад пьяный офицер въехал на БМП в винно-водочный ларек только для того, чтобы заправиться «горючим», и ничего. Пригнали солдат, те руками выровняли по ниточке весь окружающий ландшафт, заасфальтировали и забетонировали все, и никому ничего не было.