В прицеле - Олимпиада - Максим Шахов

Отъехав метров на двести, машина остановилась.

— Слушай, Равиль, ты узнал этого человека? — спросил водитель пассажира.

— Да, Халим, — кивнул тот. — Это наш профессор. Раз он пришел, можно взрывать.

Халим Серхан ухмыльнулся и достал из кармана небольшой, отвратительного вида черный пульт.

— Это вам за моего брата, шакалы! — воскликнул он и нажал на кнопку…

За минуту до этого профессор Нечипорук открыл дверь своей лаборатории.

— Степан Петрович, это вы? — обратился к нему дежурный лаборант. — А тут к вам двое приходили. Вы с ними не встретились?

— Что за люди? — нахмурился Нечипорук.

— Сказали, что от Тараса. Чемоданчик оставили, — лаборант указал на серебристый кейс, стоявший на столе.

Профессор, как уже сообщалось, дураком не был.

— Открой окно! — крикнул он лаборанту и схватил кейс, чтобы выбросить его на улицу…

Взрыв потряс помещение и заставил содрогнуться все здание. Услышав его, Халим и Равиль поспешили вернуться к месту происшествия. Они должны были убедиться, что задание выполнено.

Выйдя из машины, они присоединились к толпе, которая моментально стала собираться вокруг развороченного корпуса.

— Что там? Что произошло? — с нескрываемым интересом спрашивали будущие свидетели и очевидцы.

— Лаборатория тут была… химическая, — отвечали им.

— А что случилось?

— Она взорвалась.

— А живые есть?

— Откуда? Рвануло так, что все в кашу…

Равиль и Халим переглянулись и, удовлетворенные, вернулись в машину. На месте разрушенной лаборатории уже вовсю полыхало пламя.

* * *

Поручик выругался. Только огня и недоставало. Огонь, пламя — этого он сейчас боялся больше всего. Денис смочил пальцы в ведре воды и слегка сбрызнул загоревшиеся угли. Пламя исчезло. Поручик облегченно вздохнул и склонился над мангалом. Теперь следовало немного раздуть угли. Убедившись, что язычков огня не видно, но жар достаточно сильный, такой, как нужно, он махнул Малышу.

— Подноси!

Тем временем Док с Кэпом нанизывали на шампуры куски мяса вперемежку с дольками лука и помидоров. Ясно было, что, пока мясо приготовится, лук и помидоры подгорят, но это придавало блюду особый вкус.

Малыш ухватил целую охапку снаряженных шампуров и понес к большому ржавому корыту, которое выступало в роли мангала. Поручик брал их у него один за другим и сноровисто раскладывал над пышущими жаром углями.

Со стороны отдельно стоящего погреба показались Боцман и Марконя. Оба тащили канистры с домашним вином.

— А вот и мы! Жрать готово?

— Один момент, сейчас будет. Разливайте! — обнадежил Поручик.

До его приезда приготовлением шашлыков занимался сам хозяин, но Поручик беспощадно отстранил его от мангала. Впрочем, Боцман не обиделся. У него и без того хлопот хватало.

Стол был накрыт прямо на улице. Марконя подошел и бухнул на него тяжелую канистру с вином.

— Не вижу, почему бы господам офицерам не выпить холодного ируканского…

Вино, хоть и не ируканское, тут же разлили по стаканам. Тут и Поручик подоспел с первой порцией шашлыка. Малыш помогал ему нести горячие шампуры. Док рвал на части лепешки лаваша и раскладывал на старом глиняном блюде. На такое же блюдо Кэп выложил целую охапку кинзы, зеленого лука и черемши.

Рассевшись на скамьях, бойцы с аппетитом набросились на шашлык. Но сначала выпили, помянув погибших товарищей. После этого разговор сам собой перешел на тему взрыва поезда и гибели Бертолета.

Кэп зачерпнул куском лаваша порцию острого соуса и обратился к Поручику:

— Так ты считаешь, что террористы, которые убили Бертолета и взорвали поезд, прячутся в районе Кючук-Кале?

Поручик кивнул:

— Так показала схема метеоролога. Других вариантов у меня все равно нет, поэтому этот надо проверить. А в чем проблема? Это же где-то недалеко, километров двадцать? Если вы устали, я могу и один сгонять.

Боцман усмехнулся:

— Ага, как же. Сгоняет он… Это Крым, а не Гондурас. Двадцать кэмэ — это если по карте путешествовать. А по земле все не так просто. Горы тут. Так что умножай на три. Плюс дополнительные осложнения. Я пару лет назад на Бабуган-Яйлу забирался, летом, так чуть не обморозился. Внизу, у моря, температура воды двадцать два, а наверху буран.

— А нам разве придется в горы карабкаться? — удивился Малыш.

Ему ответил Кэп:

— Заранее не скажешь, но очень может быть. Район Кючук-Кале — адрес приблизительный. Никаких поселков там нет, сплошные скалы. Поэтому придется обшаривать на карачках участок, рельефом и размерами похожий на лунный кратер. Слушай, Поручик, а поточнее сведений у тебя не имеется?

Тот отрицательно покрутил головой:

— Нет. Но, может быть, когда доберемся до Причерноморска, я там знакомых встречу. Один из тех двоих, которых я возле поезда отметелил, приплыл в лодке со взрывчаткой на Тузлу. Мертвым. Но второй, надеюсь, жив. И, по моим прикидкам, должен прохаживаться в людных местах и меня высматривать.

Марконя помрачнел:

— А почему ты думаешь, что тебя там ждут?

Поручик пожал плечами:

— Они ведь захватили в заложники студенток, значит, информацию обо мне имеют. Значит, ждут. А опознавателем будет тот парень, поэтому вопрос — кто кого раньше увидит.

Боцман осушил стакан вина единым глотком.

— А зачем нам с ними в переглядки играть? Пустим тебя вперед и будем, как на живца, ловить.

— Хорошая мысль, — одобрил идею Поручик. — Значит, возьмем языка, познакомимся и узнаем их адресок. Потом перевалим ваши здешние Альпы, как Суворов, и доберемся до их базы. А что дальше? Забросаем камнями или пинками забьем?

Кэп вытер губы листком черемши и отправил импровизированную салфетку в рот.

— С оборудованием проблем не будет. В Крыму около сотни наших складов еще с советских времен. Есть и секретные. Некоторые мы с Боцманом сами закладывали. Тут по дороге как раз один такой имеется.

Боцман наморщил лоб:

— Предлагаешь начать партизанить? Думаешь, оружие еще там?

— Да куда оно денется? Вряд ли наши украинские братья станут его перепрятывать. А что тебя смущает? В конце концов, то, что мы собираемся сделать, не во вред украинцам. В крайнем случае можно поставить в известность генерала Демченко. Я его хорошо знаю.

В кармане Поручика затрясся мобильник. Звонил профессор Голубев. В ходе разговора лицо старшего лейтенанта становилось все более серьезным. Поговорив, Поручик убрал трубку и обратился к товарищам: