Мент: правосудие любой ценой - Александр Золотько

Официант принес воду в запотевшем стакане. Гринчук отпил и поставил стакан на стол. Два кусочка льда звякнули о стенку стакана.

Нужно было поступить правильно. Не честно и не благородно и даже не разумно, а правильно. Даже если самому будет противно.

Что-то в шуме зала изменилось. Гринчук оглянулся на вход и вскочил.

Инга.

Пока Гринчук шел через зал к ней навстречу, Инга спокойно ждала. А все мужики, даже те, которые пришли с дамами, пялились на нее. Инга – это…

Это Инга.

– Здравствуй, – сказал Гринчук.

– Привет, – холодно улыбнулась Инга.

Гринчуа поежился. После того утра они еще не разговаривали. Не помирились. Вернее, Гринчук еще не попросил прощения. Он только позвонил Инге и назначил встречу.

– Решил покорить скромную девушку крутым рестораном? – спросила Инга, когда они сели за столик. – Если мне не изменяет память, прошлый раз, в январе, ты здесь назвал меня сукой…

– Стервой, – быстро поправил ее Гринчук.

– Сукой и стервой, – величественно кивнула Инга.

– Это я от волнения, – сказал Гринчук.

– Конечно, – улыбнулась Инга. – Ты ведь собирался меня завербовать, чтобы я стучала на своего любимого шефа никому неизвестному подполковнику милиции.

– Я надеюсь, ты Владимиру Родионычу ничего не говорила об этом?

– Напрасно надеешься. В тот же вечер. И еще я ему сообщила о том, что ты хочешь найти те четыре миллиона и даже предлагал мне кучу денег. И, – Инга снова холодно улыбнулась, – денег мне так и не дал.

– Сама отказалась, – Гричук попытался улыбнуться в ответ.

Обычно, улыбка ему давалась очень легко. Сегодня губы просто не раздвигались.

Инга замолчала.

Возле столика вдруг образовался официант, аккуратно положил перед Гринчуком и Ингой пластиковые папочки с меню, и замер, держа перед собой блокнот и карандаш.

Гринчук вопросительно посмотрел на Ингу. Та пожала плечами.

– Брысь, – сказал Гринчук.

– Простите, что? – изогнулся в полупоклоне официант.

– Я тебя потом позову, – объяснил Гринчук.

– Мне это что-то напоминает, – сказала Инга.

– Что именно?

– Прошлый раз все развивалось почти по этому же сценарию. Ты прогнал официанта, потом обозвал меня сукой, – уловив движение руки Гринчука, Инга быстро добавила, – и стервой. А потом молодой красавец с Кавказа передал мне цветы и вино…

– А ты сообщила, куда он может засунуть себе это вино и цветы, – Гринчук наконец улыбнулся и потер мочку уха.

– Извините!

Гринчук обернулся на голос и быстро отвернулся, чтобы не захохотать.

– Разрешите пригласить вашу даму на танец, – сказал кавказец, стоявший возле столика.

В компании соплеменников парень как раз обмывал приобретение новой машины и, увидев Ингу, просто не мог не попытаться сделать глупость. А в компании, как на грех, никто не знал Гринчука.

– Разрешите? – повторил свой вопрос кавказец. – На один танец.

Кавказец поднял указательный палец, показывая сколько именно танцев он планирует потанцевать с прекрасной дамой. Для начала.

Гринчук боролся с собой, понимая, что еще секунда, и он начнет хрюкать от смеха самым неприличным образом.

– Д-дама, – смог выдавить Гринчук. – Она сама решает.

Инга сохраняла невозмутимый вид, но в глазах уже прыгали чертики, делая Ингу еще красивее.

– Дама… – начала Инга, но закончить не успела.

Кавказец взлетел в воздух. Четыре пары рук вознесли беднягу к потолку и быстро понесли к выходу.

Трое приятелей кавказца вскочили было со стульев, но возле них оказалось еще три крепких парня, что-то сказали, небрежно откинув в сторону полы пиджаков.

Старший из кавказцев что-то ответил, разведя руками, типа, извините, мы не знали. Крепкие парни подождали, пока гости с гор сядут на свои места и, не торопясь, вернулись к своему столу в дальнем углу зала.

– Однако… – чуть приподняла бровь Инга.

– Сам офонарел, – засмеялся Гринчук.

– Извините, Юрий Иванович, – На свободный стул возле их стола опустился Котик. – Больше вас никто не побеспокоит.

Котик с приятелями поминали погибших пацанов уже часа четыре, поэтому, хоть движения его были еще достаточно четкими, язык выполнял свои функции с некоторыми трудностями.

– Я тебе не разрешал садиться, – сказал Гринчук.

– Я н-на секун-ду, – сказал Котик. – Я х-хотел это… Типа, от пацанов… Спасибо. За похороны. По-людски…

Котик взмахнул рукой, пытаясь, видимо, изобразить в воздухе свою благодарность, но не рассчитал и зацепил стакан Гринчука.

Дзиннь!

– Тихо, тихо! – Котик махнул рукой в сторону подбегавшего официанта. – Все нормально… Я заплачу…

Гринчук кивнул, и официант удалился.

– Разное о вас базарят, Юрий Иванович, – Котик вытер рот. – Типа, глазливый… Или вообще… А вы мужик. Настоящий. Конкретный… А мы все… А мы все суки!

Последнюю фразу Котик выкрикнул.

– Суки мы все, в натуре! Знали же, что не могли пацаны Атамана заказывать… Не могли. И похоронить их мы должны были… Мы, а не мент… Пусть даже правильный мент. Ты не сердись, Юрий Иванович… – Котик протянул руку, чтобы похлопать Гринчука по плечу, но вовремя передумал. – Не обижайтесь, Юрий Иванович. Я… Мы…

– Болтать перестань, – тихо сказал Гринчук. – Хочешь, чтобы тебя Мастер услышал? Или чтобы кто-то Мастеру стуканул?

– А что мне Мастер? – спросил Котик, но уже значительно тише. – Мне Мастер… Насрать мне… Ой…

Котик перевел взгляд на Ингу.

– Извините, мадам…

– Мадемуазель, – поправила Инга.

– Типа, – согласился Котик. – Извините. Я по-простому.

– Конкретно, – подсказала Инга.

– Типа, – снова кивнул Котик. – Я побла… поблага… спасибо сказать хотел.

Котик встал и поклонился, прижав руку к сердцу:

– Если что, Юрий Иванович… И ваша жена… Только скажите.

Котик ушел.

– М-да, подполковник Гринчук, – протянула Инга. – Даже и не подозревала, что у вас такие связи и такой авторитет.

– Я и сам не ожидал, – улыбнулся Гринчук. – они там танцора не очень помяли?

Танцор уже вернулся к своему столику и что-то обсуждал с приятелями.

– Хочешь, поспорим, – предложил Гринчук.

– О чем?

– Я говорю, что сейчас тот танцор пришлет к нам за столик какой-нибудь презент.