Рельсовая война - Александр Тамоников

Ким, соглашаясь, кивнул:

— Я думал об этом, и мы подъезжали к предприятию по снабжению Черенска водой. Но только подъехали. Проникнуть внутрь не удалось. Повсюду охрана, проволочные заграждения, видеокамеры, сигнализация. Да и сколько надо отравы, чтобы отравить город? И ей еще придется пройти через мощную сеть очистных сооружений. К тому же воду из крана сейчас пьют все меньше граждан. Предпочитают либо кипяченую, либо минеральную.

Самойлов добавил:

— На подобных станциях ведется контроль за качеством воды. Лаборатории работают круглосуточно, пробы воды берутся чуть ли не каждый час.

Тимохин прикурил сигарету, разрешив курить и подчиненным офицерам:

— Значит, действительно остается нефтезавод. Но и он надежно защищен. Даже крупное бандформирование не сможет нанести такой урон, который мог бы вызвать экологическую катастрофу. Какую же цель выбрали бандиты Караджана?

— Черт их знает, — проговорил Ким. — Мы с Самойловым не нашли объекта, который мог бы стать целью террористической атаки с последствиями катастрофы.

Шепель повернулся к Тимохину:

— Слушай, Сан Саныч, а может, этот Амир Кадаев, бывший слуга Талиба, что-нибудь напутал? Ну, слышал он о какой-то катастрофе, о Черенске, вот у него в черепе и засело, что в городе обязательно должна произойти катастрофа. А на самом деле бандиты готовят обычный по их масштабам террористический акт, возможно, серию актов. И если мы будем выискивать объекты, уничтожение которых может вызвать катастрофу, они спокойно подготовят подрыв торгового центра или вокзала и в определенное время поднимут их на воздух.

— Все возможно, Миша, но перед нами стоит задача: обнаружить вражеского наблюдателя, который отслеживает ситуацию в городе и контролирует цель планируемой террористической атаки. Нам необходимо его вычислить, и тогда станет ясно, что задумали ублюдки Караджана. Без этого наблюдателя нам не пресечь деятельность террористов.

— Но как его вычислить в целом городе? — воскликнул Ким.

— Мы с Шепелем сегодня поработали по убийству Воронова, — сказал Тимохин. — Кое-что обнаружили. Доложи, Миша, о результатах проделанной нами работы.

Майор рассказал боевым товарищам о выезде вместе с капитаном милиции Локтевым на место преступления, о находках.

— Сегодня будет проведена дополнительная экспертиза. О ее результатах мне сообщат, — добавил Тимохин.

Ким кивнул.

— Считаете, что убийство Воронова связано с деятельностью местного террористического подполья?

Шепель посмотрел на друга:

— Хорошо сказал, Леня, — местного террористического подполья. Вот так надо и в отчете указать. Чтобы наверху не думали, что мы тут ерундой занимаемся, а охотимся за целым подпольем.

— Да ладно тебе, Миша. Чего к словам придираешься?

— Нет, Леня, все в порядке. Надо уметь представить начальству свою работу, даже если она не приносит никаких результатов.

Тимохин прервал Шепеля:

— Хватит, Миша! Балагурить будешь потом, когда удастся выйти на наблюдателя.

— Знать бы еще, как на него выйти.

Тимохин подвел итог совещания:

— В общем все, что могли, мы сегодня сделали. Обстановку в городе оценили, убийство отработали. Сейчас всем на отдых. Я составлю план на завтра, доложу Крыму, дождусь результатов экспертизы и, если получится, посплю. А не получится, обойдусь, потом выберу время отдохнуть. Вопросы ко мне есть?

— Разреши остаться с тобой, — попросил Шепель. — «Ящик», ты знаешь, я не смотрю, в это время не усну, а просто лежать в комнате этого особняка у меня никакого желания нет.

— Оставайся. Только без лишних разговоров.

— Понял, командир!

Ким с Самойловым прошли в свои комнаты. Они набегались за день по городу, порядком устали, поэтому отправились отдыхать. Александр затушил окурок, положил перед собой чистый лист бумаги, ручку. Шепель, устроившийся в кресле у журнального столика, спросил:

— А если мы не найдем наблюдателя, что будем делать?

— Объявлять повышенную степень террористической угрозы. Поднимать правоохранительные органы, вводить комендантский час.

— Что спугнет бандитов.

— Но не позволит им свершить задуманное. И это станет нашим поражением. Ублюдки Караджана уйдут отсюда и проведут атаку в другом месте. Поэтому, Миша, нам кровь из носу надо найти урода, работающего в Черенске на банду Вампира. Только не спрашивай, как это сделать, — мне уже надоело слушать этот вопрос, на который ответа нет. Но в Центр придется отправлять и отчет, и план на завтра.

— Отчитаться есть о чем. А план… Да нарисуй что-нибудь в общих чертах. Крым поймет.

— Крым поймет, Феофанов тоже. Только всем станет ясно, что мы топчемся на месте. Ладно, нечего сейчас голову забивать. Дождемся результатов экспертизы.

— Но результаты поступят позже срока твоего планового доклада в Центр.

— И что? Гнать туфту не буду. Так и доложу: плана на завтра у меня пока нет!

— Да, ситуация…

Неожиданно зазвонил сотовый телефон Тимохина. Александр взглянул на дисплей:

— Хм, интересно. Локтев… Слушаю вас, Алексей Дмитриевич.

— Есть интересная информация.

— Ну, и что за информация?

— Час назад я встретился с участковым, в чей участок входит улица Тихая. Участковый — мы с ним раньше вместе работали — сказал, что сегодня неожиданно для жителей улицы Зоя Черенкова сдала в аренду свой магазин.

— Ну и что?

— Этот магазин, по словам того же участкового, Черенкова пыталась неоднократно сдать в аренду или продать. Магазин почти не приносит прибыли и потому раньше не привлекал внимания наших бизнесменов. И вдруг такой клиент нашелся?!

— Ну и что, Алексей Дмитриевич? Ну, нашелся, значит, кто-то решил рискнуть. А скорее, кому-то нужна лишняя площадь. Возможно, под склад или под цех, чтобы наладить какое-нибудь производство.

— Да все бы ничего, товарищ полковник, если посредником в сделке не выступил бы господин Розин, в последнее время сблизившийся с владелицей магазина. Хотя до этого он на Зою Черенкову никакого внимания не обращал.

— Я понимаю вас, Алексей Дмитриевич. Ваше желание помочь нам похвально, но я не вижу ничего странного в том, что одинокий мужчина, пусть и неожиданно для всех, сблизился с одинокой женщиной, а затем помог ей решить проблему с магазином. Кстати, кому Черенкова сдала магазин, вы знаете?

— Лишь то, что это женщина, лет двадцати пяти — тридцати, якобы жена старого товарища Ивана Петровича. Но, опять-таки по словам участкового, у Розина ни старых, ни новых друзей-товарищей в городе не было.

— Этого участковый знать не может. То, что Розин не афиширует свои знакомства, не означает, что у него нет товарищей или знакомых.