Связной - Евгений Сухов

В самый обед Тимофей Романцев пришел на конспиративную квартиру и не без парадности сообщил о том, что с сегодняшнего дня с Копылова снята охрана, а потому с этой минуты он будет проживать один. Торжественно, как если бы вручал советский паспорт, протянул ему документы, выданные немецкой разведкой, и добавил:

— Будешь жить под фамилией Неволин… «Легенда», отработанная в Центре, остается в силе. Свою настоящую фамилию Копылов — забудь! Хотя бы на время…

— Понял.

— Поздравлять не хочу, не тот случай. Но освобождение накладывает на тебя дополнительную ответственность… Если пойдет что-нибудь не так… Сам знаешь, что может произойти.

— Я все понимаю, товарищ старший лейтенант, — растроганно проговорил Копылов. — Не сомневайтесь во мне.

— А я и не сомневаюсь. Разумеется, мы должны знать о каждом твоем шаге, чтобы с твоей стороны не было никакой самодеятельности. Мы всегда должны знать, с кем ты встречаешься, когда и во сколько. Не потерпим никакой самодеятельности! Обо всем, даже о самых незначительных мелочах, ты немедленно будешь докладывать. Тебе все понятно… товарищ Неволин?

— Так точно, товарищ старший лейтенант!

Посмотрев на охрану, молчком сидевшую на диване и по-дружески улыбающуюся, Тимофей добавил:

— Сейчас мы уйдем втроем. Ты можешь выйти не раньше чем через час. Можешь побродить по городу. Познакомиться с девушкой… Привыкай понемногу к свободной жизни, это тоже важно. В какой-то степени это серьезный опыт. — Козырнув, добавил на прощание: — До встречи, товарищ сержант!

Геннадий Копылов вышел из подъезда ровно через час и, подставив лицо солнцу, осознал, что если и существует счастье, то оно должно выглядеть примерно так: можно идти куда вздумается и свободно распоряжаться своим временем. Настроение было преотличное, к своему немалому удивлению, он обнаружил, что в городе немало девушек, и весьма прехорошеньких!

Копылову казалось, что прохожие посматривают на него как-то по-особенному, по-доброму, что ли… И Геннадий, не скупившись на чувства, отвечал им добродушной улыбкой. В особенности девушкам. Возможно, что такое поведение сержанта насторожило бы патруль, который привык видеть солдат, пришедших с фронта, усталыми, заметно раздраженными, в выцветших гимнастерках и стоптанных сапогах. А сержант, излучающий улыбки направо и налево, явно не вписывался в привычную картину.

Идти, собственно, было некуда. Вот разве что в пивную, где мужички выстроились в небольшую очередь. Некоторые покалеченные: у двоих не было руки, третий приковылял на костылях, четвертый, без ног, сидел на сколоченных дощечках, где вместо колес были обычные подшипники, и в сильных тренированных руках сжимал две палки, которыми он управлялся весьма ловко, отталкиваясь от асфальта. Его пропустили без очереди, и он, благодарно приняв кружку, сказал:

— За вас, ребята!

Настроение как-то понемногу угасло: вправе ли Геннадий стоять среди этих людей? Доверие еще нужно заслужить. А он находится только в самом начале пути. Не испив пивка, Копылов поплелся к небольшому парку, отстоявшему метрах в трехстах от пивного ларька.

Закурил «Казбек» — единственная роскошь, которую он мог себе позволить. Жизнь не такая уж и скверная штука, если ты жив-здоров и вот так, как сейчас, под разросшейся липой можешь наслаждаться ядреным табачком. Есть надежда, что все еще уляжется и можно будет без внутреннего неудобства смотреть людям в глаза, не отводя взгляда.

Неплохо было бы организовать досуг и познакомиться с девушкой, а судя по тому, как разворачиваются события, времени у него будет предостаточно. И потом, есть возможность привести девушку в квартиру. От сладких мыслей губы Геннадия разлепились и широко разошлись в стороны. Все наладится, и у него будет все так же, как у людей.

Вот хотя бы эта девушка, посмотрел он на хорошенькую барышню, сидевшую на скамье, если бы они были вместе, то их сочли бы красивой парой. Набравшись смелости, Геннадий произнес:

— Девушка, вы не подскажете, где здесь кинотеатр? Я в вашем городе человек новый и как-то не могу сориентироваться.

— А пойдемте, я вам покажу, — живо отозвалась девушка, — мне как раз в ту сторону. Отсюда недалеко.

Отбросив в сторону папиросу, Копылов воодушевился:

— С удовольствием… А то, знаете, говорят, новые фильмы появились, а я еще их не видел.

— Вы с фронта? — проявила интерес спутница.

Весьма миленькое создание с веселыми русыми кудряшками на пригожей головке и задиристо курносая.

— Не совсем… С госпиталя… Провалялся полтора месяца. Пока сюда направили, а дальше не знаю, как сложится.

Девушка шла быстро, размашисто, и Копылов едва успевал за ней, искоса поглядывая на ее стройные аппетитные ножки. Вот повезло же какому-то мужичку! Почему так несправедливо устроен существующий мир — все лучшее обязательно достается кому-то другому! Ну где же здесь классовая справедливость?

— Мне фронтовой товарищ квартиру предоставил, — не моргнув глазом, продолжил Геннадий. — Живи, говорит, пока.

— Хороший у вас товарищ, — произнесла девушка, тепло посмотрев на него. — Сейчас с квартирами везде трудно.

— Да, хороший. А еще геройский парень!

— А сами вы откуда?

— Из Харькова.

— Там сейчас немцы, — посочувствовала девушка.

— Точно так, — согласился Копылов, — только мы их оттуда скоро выбьем… Мы с вами столько уже прошли, а еще не познакомились. Вас как зовут?

— Людмила. Можно Люся.

— Какое у вас красивое имя! Прямо как журчание ручейка.

— Скажете тоже! — весело рассеялась девушка. — Имя очень простое. А знаете, когда я была маленькой, оно мне не нравилось, — слегка поморщилась она. — Потом ничего… привыкла. А сейчас даже не представляю, что меня могли называть как-то по-другому.

— Это имя очень идет вам. Бывает, смотришь на человека и даже можешь угадать, как его зовут. Вот вы из этих счастливчиков.

— А вас как зовут?

— Геннадий. Можно Гена.

В ответ девушка мило улыбнулась, а потом, показав на двухэтажное здание из красного кирпича с афишами у входа, просто объявила:

— А вот это и есть кинотеатр «Родина».

— Какой же сейчас фильм? Ага! «Серенада солнечной долины». Хороший фильм, я о нем слышал. Мюзикл.