Лепила - Николай Прокофьев

Наскоро выпив чашку любимого Пуэра (благо он оказался в ассортименте местного ресторана), я попросил администратора вызвать на мое имя такси.

Уезжая в гостиницу в сопровождении «манекенов» Блэка, я предусмотрительно разглядел и запомнил адрес – табличку на соседнем особняке. Поэтому в дороге чувствовал себя уверенно, не забывая, правда, боковым зрением следить за водителем. К моему удивлению, он тоже был турок, очень похожий на того, который вез меня из аэропорта и попал по моей милости в неприятный переплет. Хорошо, что этот не знал, с кем имеет дело и какую «выгоду» можно ожидать от подобного заказа.

Мы подъехали к особняку Блэка точно в назначенное время. Это мне понравилось. Я вообще очень осторожно отношусь к приметам, считая их знаками свыше, указывающими человеку, правильно ли он поступает в той или иной ситуации. То, что мы не попали по дороге в «пробку», и то, что не блуждали в поисках нужного адреса, я расценил как доброе предзнаменование. Это улучшило настроение и немного сняло напряжение перед предстоящей встречей.

Блэк встретил меня все в том же кабинете-гостиной. Он словно и не уходил отсюда. Мне показалось, что он даже немного обрадовался, увидев меня, хотя трудно было предположить, что я не приду, – слишком серьезной была причина нашего контакта.

Все так же вальяжно развалившись в кресле (видимо, это его любимое место), он задумчиво крутил в руках бокал аперитива.

– Вы пунктуальны, Сомов, – произнес он тоном командира, удовлетворенного сообразительностью своего подчиненного. – Я был уверен, что вы приедете вовремя.

– Я всегда стараюсь быть точным. – Мне хотелось с первых же минут переломить ситуацию. Нельзя давать ему возможность довлеть надо мной, нельзя становиться в позицию благодарного подопечного.

– Это похвально.

– Еще бы. Насколько я понимаю, в вашей среде это считается одним из главных достоинств.

Он вопросительно посмотрел на меня:

– В моей среде?

– Да, – я старался казаться спокойным. – В среде военных.

Саймон напрягся. Вот так, прямо с порога. Пусть знает, что я не простой курьер-шестерка, а полноправный переговорщик, пусть и в общих чертах, но владеющий ситуацией. Конечно, нельзя даже намекать ему, что я информирован об их с Королевым А. Д. прошлом. И уж тем более – говорить о черном трафике и о непроверенной пока причастности к нему Гуру (а может быть, и Саймона?!). Если я сейчас начну просто так открываться и выложу ему все свои козыри, велика вероятность, что завтра же меня найдут в недрах городской канализации в очень неприглядном виде. Или не найдут вообще.

Он явно тянул с ответом. Поставил на стол бокал, жестом приказал охраннику выйти.

– С чего вы взяли, что я имею отношение к военным?

– Командный голос, волевое лицо, начальственные манеры…

– Я бизнесмен.

– Сейчас – да. А в прошлом? – Саймон насторожился. Еще бы! Я начинал давить на его мозоль, примет ли он мой вызов? Все, процесс пошел, отступать некуда. – Вы, кажется, хотели посоветоваться со мной, как с доктором? Я вас слушаю.

На моих глазах Саймон стал наливаться густой краской. Было видно, за какой тяжелый, а главное, неожиданный труд взялся его мозг. Чего доброго, хватит сейчас старика удар, вот тогда мне точно – конец.

Я на минуту представил себя на его месте. Наверное, я тоже был бы обескуражен. Приехал по текущему делу курьер и вдруг завел разговор на тему, которая для самого Блэка давно под запретом. Он и сам наверняка боится трогать ее без необходимости. Никто не знает, что стоило Саймону прикрыть свое преступное прошлое, кому и как он должен был угодить, чтобы местные власти «забыли» о его кровавой молодости и не «вспоминали» о ней долгие годы. Я знаю, в Европе это практикуется (достаточно вспомнить ветеранов СС или оживших бандеровцев с «лесными братьями» – всех, кто так или иначе гадил Советскому Союзу), но все это не просто так, а с умыслом и за отдельную плату. Уж кому-кому, а бизнесмену Блэку это должно быть хорошо известно. И бередить старые раны он не позволит никому, тем более какому-то залетному русскому доктору.

Некоторое время на его лице держалась маска относительного спокойствия. Но по мере того, как я давил его своим взглядом, она медленно сползала, открывая настоящее лицо профессионального убийцы. Фотография проявлялась: все отчетливее проступали черты того Саймона, которого я впервые увидел на снимке в кабинете Гуру. Только не было у него сейчас в руках дымящегося автомата, да и окружали его не разгоряченные бойней рейнджеры, а безликие «манекены» в штатском. Но глаза – ядовитые и беспощадные и скрытые, как будто свернутые в рулон, повадки, которые он так и не научился прятать.

– Кто вы? – Было заметно, что Саймон начинает нервничать. Это значило, что я вышиб его из равновесия и теперь в порыве негодования он может (и должен) наломать дров. – Что вам нужно? Королев сообщил, что приедет обычный гонец, а вы ведете себя как полицейская ищейка. Да знаете ли вы, что стоит мне только моргнуть глазом…

– Знаю, – я нарочно перебил его. Пусть бестактность станет началом активной фазы нашего поединка. – Я много чего знаю. Я даже знаю, по какому вопросу вы хотели со мной посоветоваться. Психические расстройства. В вашем случае – обостренные и уже хронические. Вы плохо спите, у вас плохой аппетит, вы раздражительны и грубы даже с близкими. Вы думаете, что это возрастное или переутомление от тяжелой работы. Наверняка кто-то из оплаченных вами подхалимов говорил, что это ерунда. Обычная астения. Стоит только пройти небольшой курс лечения, отдохнуть, и все станет на свои места, душевное равновесие вернется. Должен вас разочаровать – не вернется. Ваша проблема – в вашем прошлом, она зародилась в тропических джунглях, в тот момент, когда вы перерезали горло своей первой жертве, когда впервые вдохнули запах человеческой крови. Тогда это казалось вам пустяком, обычным делом, работой, за которую хорошо платят. Но с недавних пор кровавые мальчики стали вашими постоянными гостями. Они приходят к вам еженощно, не дают покоя, просят пощадить …

– Прекратите. Что вы тут мелете? – Саймон попытался защититься, но прежней силы в его голосе уже не ощущалось. Я видел, как из властного хозяина положения он буквально на глазах превращается в беспомощного пациента. Мне даже показалось, что он стал уменьшаться в размерах: дорогой костюм, облегающий его довольно плотную фигуру, неожиданно превратился в бесформенную пижаму, рукава которой нелепо свисали с инкрустированных подлокотников.

– Я знаю, что говорю. Ваше спасение – в признании. Для начала самому себе. Скажите себе: Саймон! (услышав свое настоящее имя, старик дернулся и вытаращил глаза). Саймон! Ты – убийца. Твое место в тюрьме или, если ты солдат, сумей уйти достойно. Испытай то, что испытывали те несчастные. Смелее, Саймон, у вас же есть оружие?

– Да, – безвольно протянул он и потянулся к ящику стола.

– Ну же! – Меня буквально захлестнул азарт. Я так увлекся обличительной речью, что не совсем понимал, на что толкаю старика и чем такой поворот может грозить мне самому. – Ну же! – крикнул я еще громче.