Черное правосудие - Владимир Колычев

– Ну че, берем козлика? – спросил Толик.

Да, сейчас в самый раз выйти из машины, подступить с обеих сторон и взять под белы рученьки. Никуда кобель от них не денется. И помешать некому. Бабенка не в счет. Она только крик поднять может. Пока на крик сбегутся, много воды утечет. Да и вряд ли она будет шум поднимать из-за какого-то там гребаря.

Максим и Толик выскочили из машины, захлопнули за собой дверцы и направились к Верещагину. Но тут из одного подъезда вывалила шумная компания и направилась в другой, как раз в тот, куда двигала парочка озабоченных. Серьезная помеха.

Но друзья продолжали свой путь. Зашли в лифт вместе с Верещагиным. Парочка вышла на пятом этаже. Толик даже увидел, к какой квартире они подошли.

Дверь в квартиру оказалась бронированной, только пушкой ее и прошибешь..

– Ничего, на выходе тепленьким гада возьмем, – сказал Толик, усаживаясь в свою машину.

– А если он утром выходить будет? – спросил Максим, поудобнее устраиваясь на переднем сиденье.

– Не-а, эта сучка тачку свою во дворе бросила. Значит, трах-тарарах этот ненадолго.

– Она свою тачку на сигнализацию поставила.

– И если ее тронуть…

Толик аж затаил дыхание.

«Музыку не заказывали?»

У себя в кабинете он начал приставать к Любочке первым, но у нее дома роли поменялись. Она сама набросилась на него, прямо в прихожей. Пальто, брюки, все что под ними – долой. Сама платье задрала, трусики сорвала и нанизалась на его розовое древо с жадностью оголодавшей кошки. Это было что-то.

Николай Анатольевич вот-вот должен был кончить, когда с улицы до них донесся звук сработавшей сигнализации. Он бы его и не услышал, если бы не Любочка. Как ветром сдуло ее с «вертела».

– Что такое, дорогуша моя?

– Моя машина!

Машина у нее, конечно, крутая. Такую жаль потерять. Неудивительно, что она так быстро накинула на себя шубку, открыла дверь и выскочила из квартиры.

Но тут же вернулась. Вернее, ее вернули. Высокий крепко сколоченный парень в дубленке и вязаной спортивной шапочке на голове всей своей громадой втолкнул ее обратно в квартиру. И зашел туда сам.

– Тихо, тетя! С твоей машиной все о’кей, – пробасил он, прикрывая за собой дверь.

В нем было что-то до боли знакомое. Фигура, движения, манера разговаривать.

– Я вызову милицию! – начала возмущаться Любочка.

Но тут же заткнулась, глянув на пистолет, направленный ей в живот. Потерял дар речи и Николай Анатольевич. Он стоял в одном пиджаке без исподнего и тупо смотрел на громилу.

– Я же сказал, тихо.

Дверь за его спиной открылась, и в квартиру ввалился еще один парень. Высокий, худощавый и очень красивый. И взгляд такой сильный, волевой. Такие типы притягивают к себе женщин, как валерьянка кошек. У Любочки, кажется, аж слюнки потекли.

Черные вьющиеся волосы. Где-то он их уже видел. Только сейчас они длиннее, почти до плеч. Как у рок-музыкантов. Этому волосатику даже и шапку носить не надо.

Красавчик, не говоря ни слова, закрыл за собой дверь на замок. Затем подхватил Любочку под руку и повел в глубь ее роскошной квартиры. Та даже не сопротивлялась. Напротив, она была даже рада такому насильнику. Только насильник ли он?..

– А с тобой поговорю я, – громила ткнул Верещагина пистолетом в грудь и кивнул головой на дверь одной из комнат.

Ноги сами понесли Верещагина в гостиную. Он включил свет и встал рядом с креслом.

– Садись, в ногах правды нет. – Парень первым уселся на кожаный диван.

– Да я постою.

Николая Анатольевича колотила нервная дрожь. Страшно. Он снова под прицелом. Как тогда, в случае с лжекиллером.

– Ну и постой, а то будешь яйцами светить.

А Верещагину стыдно и неловко. Надо же, без трусов перед бандитом стоит. Хорошо хоть пиджак все прикрывает.

– Что вам от меня нужно? – выдавил он.

– Ты меня не узнаешь? – усмехнулся громила.

Разве он должен его узнать?.. Постойте, постойте! А не этот ли гад выманил у него пятьдесят штук «зелени»?

– Вам мало пятидесяти тысяч? – Возмущение пересилило страх.

Он готов был броситься на этого ублюдка с кулаками. Но не бросился. Жить хотелось.

– Короче, времени у меня в обрез, – парень пропустил его вопрос мимо ушей. – Ты натравил на нас киллеров?

– Я?.. Киллеров?..

Когда это он на кого-то натравливал киллеров?

– Ну не шлюх же с Тверской!

– Вы что-то путаете.

– Даю тебе пять секунд, подумай хорошенько.

Громила дослал патрон в патронник. Сейчас начнет стрелять.

– Это не я.

Вовремя он вспомнил о Кучере и о его с ним подневольном договоре. По двадцать штук за каждого пацана.

– Кто?

– Кучер.

– Не знаю такого.

– Зато я знаю. Кучер – это моя «крыша».

Что такое «крыша», парню объяснять не пришлось. Оно и понятно. Сам бандит, по роже видно.

– Дальше.

– Он вычислил вас. И потребовал с меня по двадцать тысяч долларов за каждого. Он хотел убить вас обоих.

– А убил девчонку. Обычную девчонку. Он тебе о ней ничего не рассказывал? – Глаза у парня горели злобой.

Верещагина затрясло.

– Нет.

– Идет следствие. Прознай менты про Кучера, худо тебе будет. Ведь ты же заказал нас.

– Я не хотел. Он требовал деньги. У меня не было выхода.

– Заткнись, мразь!.. Ты отдал ему эти деньги?

– Нет, вы ведь живы-здоровы.

– Короче, урод, сейчас ты мне подробно расскажешь, где можно найти твоего Извозчика.

– Кучера.

– Пусть будет Кучер. Ты поможешь нам добраться до него.

– Но он же меня убьет.

– Я тоже могу тебя убить. И прямо сейчас. Выбора у тебя нет.

Парень вскинул руку с пистолетом и начал старательно целиться в Верещагина. Нервы не выдержали.

– Я все расскажу.

Толик внимательно слушал Верещагина, этого ублюдка с поросячьей душой.

У него не было оснований ненавидеть этого человечка. Обычный трус. Крутым он только кажется. Припер его бандит к стенке, давай, говорит, сорок штук баксов за тех, кто обидел тебя. По двадцать тысяч на душу. Совсем неплохо. Бывают ведь заказы всего в тысячу долларов, а то и меньше. Жизнь человеческая нынче ничего не стоит. И этому хряку деваться некуда. Как в том анекдоте: «купи кирпич».