Спец по отморозкам - Сергей Зверев

Вглядевшись в ее лицо повнимательнее, Константин заметил, что у Даши расширены зрачки. От неприятной догадки у него екнуло сердце. Впрочем, легкие наркотики ей мог прописать и врач – как-никак, девушка перенесла самый настоящий стресс. Пока он пытался решить для себя – как потактичнее спросить ее о лекарствах, дверь, расположенная в конце коридора, распахнулась.

– Панфилов, ты?.. Зайди ко мне! – донесся до него высокомерный голос Михайлова. Сам же кетчуповый король даже не соизволил выйти навстречу, видимо полагая, что и так уделяет какому-то там холопу слишком много времени.

С трудом сдерживая так и рвущуюся наружу ярость, Константин направился по коридору в сторону распахнутой двери. Убедившись, что тупорылый охранник не смотрит на него, сунул руку в правый карман и нажал кнопку диктофона. Комната, порог которой он переступил через пару секунд, служила, по всей видимости, кабинетом. Большую часть ее пространства занимал дубовый стол – столь явный антиквариат, что современный по дизайну монитор смотрелся на нем крайне нелепо. Окно было завешано жалюзи, поэтому в кабинете горел свет. Михайлов, разговаривая по радиотелефону, прохаживался из угла в угол. При виде Константина небрежным жестом взял со стола конверт и протянул его ему, даже не соизволив оторваться от трубки.

– Это что? – спросил Константин, делая вид, что не понимает значения этого жеста.

Прикрыв телефон ладонью, Михайлов небрежно пояснил:

– Гонорар за услуги… Ты ведь за этим пришел?

Взяв конверт, Константин повертел его в руках:

– Сколько здесь?

– Штука.

– Этого мало…

– Я перезвоню, – бросил в трубку Михайлов и, прервав разговор, уставился на него с холодным недоумением: – Что значит мало?.. А сколько ты хочешь?

– Сто тысяч…

Несколько секунд Михайлов молча переваривал услышанное, а затем скорчил брезгливую гримасу.

– Если это шутка, то не очень удачная, – процедил он сквозь зубы.

– Это не шутка.

– Забирай конверт и пошел вон! – Видя, что Константин не двигается с места, чуть повысил голос: – Мне что, вызвать охрану?

– Думаю, не стоит… Кстати, тебе привет от Гургенадзе. – Совершенно осознанно Константин перешел на «ты».

Глаза Михайлова расширились, но, как ни странно, он не потерял самообладания. Видимо решив, что для данной ситуации лучшая защита – корчить из себя простачка, искренне удивился:

– От какого еще Гургенадзе?

– Странно, что ты его не помнишь. Он же работал начальником охраны ликероводочного завода, который принадлежит не кому-нибудь, а тебе… Кстати, именно в подвале главного корпуса этого завода твоя жена просидела почти трое суток…

– Что ты несешь? – Михайлов чуть повысил голос. – Ты в своем уме?

– Я-то в своем. А вот ты, похоже, совсем рехнулся, когда задумал организовать похищение собственной жены. Зря ты подключил к этому делу Гургенадзе и его головорезов… Это было твоей самой большой ошибкой. – Автоматом произнося заготовленные фразы, Константин наблюдал за реакцией Михайлова. К слову сказать, тот держался вполне спокойно, но слушал его очень внимательно. – Твой Гургенадзе, между прочим, оказался ушлым пареньком. Видимо, вовремя сообразил, что, если дело с похищением выгорит, ты его в живых не оставишь. Вот и решил подстраховаться – записал на видеокамеру признание, что это ты, дескать, все придумал, а он только исполнитель. Отдал кассету своему адвокату и попросил в случае своей смерти передать запись в прокуратуру. Теперь эта кассета у меня. И я хочу за нее сто тысяч.

Красивое холеное лицо Михайлова оставалось непроницаемым.

– Это все? – разжал губы он.

– У меня да.

– А ты, Панфилов, оказывается, не такой честный, как все полагают!.. Решил, значит, меня шантажнуть?..

– Не хочешь – не плати. Тогда я выполню последнюю волю Гургенадзе – отнесу пленку в прокуратуру. А пленка, между прочим, не какая-нибудь туфта. Пройдет любую экспертизу… А твоей красавице-жене я пришлю копию. Думаю, Даша будет в полном восторге!

Губы Михайлова изогнулись в саркастической усмешке, в уголках голубых глаз заплескалось презрение. Неожиданно для Константина он зло рассмеялся.

– По-моему, ты пургу гонишь – нет у тебя никакой кассеты!

– Нет так нет. – Константин пожал плечами и бросил конверт на стол. – Ладно, я пошел. А твои подачки мне не нужны! За такую информацию мне любая газета больше заплатит!

Развернувшись, он направился к выходу. В голове вертелся один-единственный вопрос – неужели Михайлов понял, что он блефует? Если так, то Липай ошибся в своих расчетах. Или он сам в разговоре с Михайловым допустил какую-нибудь оплошность?..

Когда взялся за ручку двери, услышал за спиной резкий, чуть подрагивающий голос:

– Постой!.. Сколько у меня времени, чтобы собрать бабки?

Сдерживая ликование, Константин обернулся. Даже сейчас, когда Михайлов фактически подтвердил свою причастность к похищению, ему каким-то невероятным образом удавалось сохранять хладнокровие. Похоже, он принял какое-то важное решение. И Константин даже догадывался какое.

«Он решил меня убрать. Убрать сразу, как только получит кассету… Теперь, по крайней мере, я знаю, чего от него ждать…»

Он с улыбкой спросил:

– До семи вечера соберешь?

– Сто тысяч – это тебе не баран чихнул! – вяло возмутился Михайлов. – Нельзя ли подождать хотя бы сутки?

– Нельзя. Одолжи у кого-нибудь. Ты же теперь богатый наследничек!.. Если только твой тесть вписал тебя в завещание. А если нет – зря, выходит, бабки на киллера выбрасывал. Каллиграф, говорят, много берет…

Лицо Михайлова перекосилось от гнева. Но он моментально взял себя в руки.

– В девятнадцать ноль-ноль бабки будут, – пообещал он уверенно. – Где встречаемся?.. Называй место!

– Я принесу кассету сюда.

Константин понимал, что Михайлов не заинтересован в том, чтобы убирать его в своей же квартире. Нейтральная территория типа парка, подворотни, улицы устроила бы его гораздо больше. А так вначале придется выпроваживать Дашу, затем вывозить труп и, вполне вероятно, подчищать кровь. Конечно, помощников для грязной работы у него предостаточно, но ведь гораздо проще и приятнее сделать это не в родных пенатах.

Однако Михайлов неожиданно согласился:

– Хорошо. Ровно в семь вечера у меня.

Не попрощавшись, Константин направился к выходу. Оказавшись в коридоре, отметил про себя, что там никого нет, а все двери в комнаты плотно закрыты. Лишь в просторном холле, развалясь на стуле, сидел старый знакомый охранник-бульдог. При виде Константина он тут же перестал болтать по мобильнику, поднялся и шагнул навстречу. От резкого движения его щеки заколыхались, как желе, а выступающий кадык нервно дернулся.