Рокировка - Дмитрий Петров

Выздоровление, однако, шло медленно.

Во время очередной перевязки Ирина Эдуардовна, внимательно глядя на то, как зарастают швы, на то, что происходит с кожей лица, сообщила, что «выход в свет» откладывается:

– Я хочу, чтобы мое произведение было совершенным. А значит, не будем торопиться.

Он терпеливо ждал, продолжая валяться на диване в квартире Леммика и изнывая от тоски. Находиться безвыходно в квартире – довольно скучно. А в положении Игоря бездействие давалось особенно тяжело. Ему не терпелось поехать в Петербург и приступить к осуществлению своего плана.

Надо сказать, что конкретного плана у него еще не было, он ведь не знал, что там происходит. В Питере ли Миша с Наташей, например? Может быть, они все распродали и уехали за границу?

Игорь хотел не просто отомстить, а сделать так, чтобы подонки поняли, кто и за что им мстит. Проще всего было бы нанять киллера, который выждал бы удобный момент и застрелил обоих в подъезде. Но Игоря это не устраивало. Он решил действовать без посторонней помощи. Хотел посмотреть в глаза предавших его людей и увидеть в них страх. Головные боли измучили Игоря – врачи говорили, что это последствия сотрясения мозга. Вообще, Игорь опасался, что его организм уже не сможет полностью восстановиться после пережитого. Но вот настал день, когда доктор удовлетворенно объявила:

– Завтра мы сможем снять повязки, и вы наконец увидите свое новое лицо.

Она произнесла это торжественно, гордясь результатом своей работы.

В тот день Игорь нервничал с самого утра, никак не мог дождаться вечера.

Ирина Эдуардовна днем работала в больнице и обычно приезжала домой поздно.

Волнение постепенно усиливалось и стало совсем нестерпимым, когда он уже сидел в кресле, а женщина начала разматывать бинты.

– Ну вот, – сказала она наконец, – теперь я удовлетворена. Сделала то, что хотела.

Ирина Эдуардовна дала Игорю большое зеркало, и он впервые смог увидеть свое новое лицо.

– Только не падайте в обморок, – весело проговорила доктор, явно довольная результатом.

Игорь взглянул и замер.

Он и прежде был довольно симпатичным молодым человеком, но представшее его взору лицо было хоть и незнакомым, но каким-то располагающим.

Мужчине даже неприлично быть таким красавцем. Тонкие черты лица, римский профиль, благородная форма носа и подбородка. Ни дать ни взять – юный патриций.

Зачем ему такая внешность? Он не собирается покорять женские сердца.

– Ну как? спросила Ирина Эдуардовна. – Что вы об этом скажете? Вам нравится этот мужчина?

Игорь молчал. Он был в замешательстве. Он хорошо помнил, как выглядел до катастрофы, а сейчас на него из зеркала смотрел совсем незнакомый человек.

Разве что глаза остались прежними.

– Вы раньше выглядели лучше? – испуганно спросила доктор.

– Конечно, нет, – ответил сдавленным голосом Игорь. – Лучше быть невозможно. Это лицо, то есть мое лицо… Такие лица вообще нечасто встречаются.

– Да… – согласилась Ирина Эдуардовна. – В юности я занималась изобразительным искусством. Ну не профессионально, а так, для души. И постаралась использовать свои способности.

– То есть? – поднял на нее глаза Игорь.

– Я постаралась соединить в вашем лице черты, привлекающие меня в мужчинах. Поэтому можете считать, что так выглядит мой идеал.

– Я не ожидал, что стану таким красавчиком. Этого вовсе не требовалось, я бы удовлетворился более обыкновенной внешностью.

– В моей профессии нужно быть немного художником, – поделилась своими мыслями доктор. – Иметь фантазию, изобретательность. Не всегда это возможно, но вот с вами получилось. Что вы так смущаетесь? Вам что, не нравится быть красивым?

– Нравится, – в первый раз попробовал улыбнуться Игорь. К вставленным во время операции искусственным зубам он уже успел привыкнуть, но не знал, что будет с новой кожей при улыбке.

Все нормально, только возле ушей ощущалось легкое покалывание. Поймав его взгляд, Ирина Эдуардовна догадливо кивнула:

– Это бывает. Не волнуйтесь, пройдет. Кожа растянется, и все будет хорошо, не обращайте внимания.

– Ну спасибо вам, – поблагодарил доктора Игорь и сделал попытку подняться с кресла, но тут женщина остановила его:

– Если не возражаете, предлагаю это отметить. В конце концов, это ведь не только ваш праздник, но и мой. Я радуюсь хорошо сделанной работе. Пойдемте… – Она повела Игоря в гостиную. – У нас будет маленький праздник. И позвоните вашему другу, пусть не спешит. Вы же не хотите сразу убежать от меня?

В гостиной горел камин, стоял диван с двумя креслами. Там же был и телефон. Игорь набрал номер.

– Так когда за тобой заехать? – спросил Лем-мик.

– Ну попозже, – неуверенным голосом произнес Игорь. Откуда он мог знать, как долго может продлиться «праздник»? – Я тебе еще позвоню, а вообще-то можешь за мной не приезжать. Я вполне могу доехать на такси.

– Ну ты молодец, – восхитился Леммик. – Желаю тебе удачного вечера. Но к утру-то ты хоть появишься?

– Я приеду не позже десяти вечера, – твердо сказал Игорь и, смущенный недвусмысленными намеками Леммика, повесил трубку. Вечно этому развратнику лезут в голову пошлые мысли.

Гостиная была большая и, в отличие от верхней, деловой комнаты, где они с доктором обычно встречались, очень уютная.

Пол застелен толстым ковром, каминная полка украшена изящными безделушками, а на стенах висели хорошего качества картины с видами Таллина.

Наверное, хозяйка рисовала. Она же упомянула, что в юности занималась живописью.

Тем временем дверь открылась, и Игорь обомлел. Ирина Эдуардовна выглядела совершенно потрясающе.

Как же одежда и макияж могут изменить женщину! Во время прошлых посещений Игорь видел Ирину Эдуардовну в джинсах, в-свитере или безрукавке. Однажды, когда Игорь пришел на перевязку, а она только что вернулась из больницы, на ней была длинная коричневая юбка из плотной материи.

Теперь Ирина Эдуардовна была в длинном серебристом платье с глубоким вырезом на груди и открытой спиной. Волосы были уложены, тонкие запястья украшали браслеты из серебра.

Перед собой она катила сервировочный столик, на котором стояла бутылка шампанского, бутылка виски и несколько тарелочек.

Ирина Эдуардовна остановила столик у дивана, на котором сидел Игорь, и объявила:

– У нас должен быть настоящий праздник! Вы были очень терпеливы, а я оказалась настоящим художником.

Она сняла с каминной полки две свечи в тяжелых бронзовых подсвечниках.

– Я думаю, так будет гораздо приятнее, – вкрадчиво сказала она, зажигая свечи и гася электрическое освещение. Комната утратила очертания, на стенах задрожали тени.