Агент силовой разведки - Михаил Нестеров

И дело, по большому счету, не в деньгах, не в баснословной сумме, в которую могли оценить коллекцию или главную часть ее, а в обладании картинами, подвесками, ожерельями. Здесь пахло властью. Обладатель коллекции на голову выше любого еще и потому, что связан с ней тайной. Это трудно объяснить. Но такой человек добровольно не откажется даже от части коллекции, потому что потеряет и значительную часть власти, часть себя, потеряет любовь. Он не допустит, чтобы кто-то другой любил его картины, смотрел на них, прикасался к ним. Он уже не будет таким, как прежде. И он пойдет на все, чтобы не допустить этого.

Да, наверное, все так и есть.

«Здравствуй, Вадим. Рад тебя слышать».

«Знаешь, и я рад. Что нам мешает встретиться и заключить мирный договор?»

«Не что, а кто. Тебе напомнить их имена?»

Нет, даже такие слова не подействовали бы на Вадима, он забыл их, иначе сошел бы с ума.

Саламбо отмечал каждого мужчину от сорока до пятидесяти, потом уточнял его рост, расу. За полчаса наблюдений он выделил четырех человек. Трое из них были ниже среднего роста, четвертый – гигант-азиат.

Среди музейных работников он заметил красивую метиску лет тридцати. В любой другой ситуации он бы завел с ней флирт. Тем более что и она положила на него глаз. Если бы он поделился своими мыслями с Карлом и Беем, они бы хором подковырнули его: «Перепутала с Зиданом».

Порывом ветра сорвало газовый шарфик с одной пожилой дамы, и он зацепился за ветку дерева, растущего посреди двора. Саламбо привстал на цыпочки, снимая шарф, и под полой его пиджака обнажилась кобура для скрытого ношения. Это длилось секунду, но Николь Лаббе в деталях рассмотрела часть пистолетной рукоятки. У нее были четкие инструкции из полиции: немедленно сообщать в участок о вооруженных людях.

Юбке она предпочитала брюки, мобильный телефон носила на ремне. В этот раз его под рукой не оказалось. Оставила на рабочем столе. Вот черт, выругалась она. Поторопилась вслед за Лугано, вот и получила результат.

Вокруг полно посетителей, у каждого есть мобильник. Однако Николь не рискнула звонить с чужой трубки в полицию, дабы избежать хаоса в музее.

Она так быстро ретировалась, что это не ускользнуло от внимания Саламбо. Он нашел причину ее бегства быстрее, чем она скрылась в одном из залов, и жестом руки позвал товарищей за собой.

Как назло, гид увел из этого зала экскурсантов. Николь, ускоряя шаг, оглянулась. Ее опасения подтвердились: вооруженный пистолетом человек следовал за ней. Мысленно она уже была в кабинете, своей хрустальной крепости. Но, ступив на лестницу, бросила еще один взгляд назад. Сердце у нее упало: преследователей уже было трое.

Саламбо оставил на мощеной площадке Карла, а Бея пропустил вперед. Поднимался вслед за ним, держа дистанцию в пять-шесть ступенек.

Николь на ходу вынула связку ключей, безошибочно выбрала нужный. Скорее, торопила она себя. Она не слышала шагов преследователей. Поднимались они бесшумно, как тени, не торопясь, загнав жертву в угол.

Вот они. Николь бросила взгляд влево. Движения Бея были такими плавными, как будто он поднимался на эскалаторе. Она бросила взгляд в другую сторону – и не смогла подавить радостного вскрика: дверь в кабинет Наимы была приоткрыта. И уже неважно, по какой причине. Она метнулась к ней, но будто напоролась на стену. Дверь распахнулась еще шире, выпуская еще одного человека. Последний взгляд назад. Бежать некуда. Она даже не сопротивлялась, когда Лугано, взяв ее за плечи и чуть приподняв, развернулся вместе с ней. И в конце поступательного движения отпустил. Николь несильно ударилась спиной о глухую стену и прижалась к ней.

Как и Саламбо, Бей хорошо помнил ориентировку на Лугано, а увидев вживую, подумал, что таким его себе и представлял. Это он, никаких сомнений – на служебном этаже, где у него была запланирована встреча с директором музея. Он схватился было за кобуру, но Лугано, защищая Николь и разворачиваясь к нему спиной, дал ему уникальный шанс захватить противника сзади. У Бея была медвежья хватка, он был сильнее и тяжелее Лугано. Но он допустил серьезную ошибку, сцепив пальцы, вместо того чтобы сложить их в замок. Лугано схватил его за указательные пальцы и с хрустом вывернул их из суставов. Бей закричал, отпуская руки. Лугано тут же ударил его затылком в лицо и, разворачиваясь, снес с ног подсечкой. Коротко подпрыгнув, он обрушился на противника весом своего тела, выставляя вперед колено. Удар пришелся в голову, и хруст сломанной кости походил на звук выстрела.

Эта жесткая схватка заняла считанные мгновения. Саламбо успел освободить кобуру от пистолета, но вынести его на уровень плеч времени у него не хватило. Ему было достаточно нажать на спусковой крючок своей «беретты»...

«Защита от вооруженного пистолетом из положения лицом к лицу». Сколько раз Лугано слышал такие слова от инструктора по рукопашному бою. И столько же раз проводил этот прием: исходная позиция, разворот, болевой прием, удар в лицо.

Лугано шагнул в сторону, касаясь плечом стены, и развернулся, уходя с линии огня. Ствол «беретты», оснащенной коротким глушителем, теперь смотрел точно в живот Николь. Но то длилось мгновение: Лугано ударил по вооруженной руке, а другой рукой схватил дуло пистолета снизу и тут же, не отпуская пистолета, вывернул кисть противника против ее естественного сгиба. Рискуя получить перелом указательного пальца, Саламбо выпустил оружие. Но было поздно. В следующую секунду Лугано ударил его рукояткой пистолета в лицо. Саламбо рухнул на пол. Лугано, бросив взгляд назад, перехватил «беретту» для выстрела и нажал на спусковой крючок.

Николь зажмурилась. Когда открыла глаза, все было кончено: Саламбо был мертв.

– Сколько их?

Николь ответила жестом, показав три пальца.

Карл, встревоженный шумом наверху, поднялся до середины лестницы. И как только его голова показалась над площадкой второго этажа, Лугано дважды выстрелил.

– Вызывай полицию, – сказал он, не оборачиваясь. – Я по-прежнему стараюсь помочь твоему шефу.

– Полиция спросит меня, что здесь произошло.

– Ты ничего не знаешь. Когда поднялась сюда, увидела три трупа.

Лугано, засунув «беретту» за поясной ремень, застегнул пуговицу и одернул пиджак. И все же повернулся к Николь и продиктовал ей номер телефона из адресной книги.

– Кому он принадлежит?

– Мишелю Жоберу.

– Кто он такой?

– Я не могу отвечать на ваши вопросы, мне дурно. Проводите меня в кабинет.

Ей пришлось перешагнуть через два трупа, прежде чем она подошла к двери и открыла замок. Среди газет на столе она выбрала ту, что лежала сверху, и указала на заметку. Лугано прочел:

«В тунисском частном музее «Ориент» 13 августа пройдет экспозиция с громким названием «Век Разума». Выставочные экспонаты – живопись, старинное серебро и золото, ювелирные изделия – представлены частным коллекционером и основателем музея Мишелем Жобером. Собственно выставка повторяет лондонский показ в Королевской академии: все те же непревзойденные по качеству работы Пола Сторра и более ранние – эпохи Республики. О Мишеле Жобере известно немного. Полковник, один из «формираторов» Управления военной разведки, основанного в 1992 году «в результате анализа провала французских спецслужб в ходе операции «Буря в пустыне».