Тень летучей мыши - Михаил Нестеров

Гиндин и Малышев, приглашенный первым на «презентацию», держались особняком от общей группы, но слушали нового инструктора не менее внимательно. Тот начал с азов.

– Маскировочное окрашивание применяется с целью искажения его внешнего вида, слияние маски по цвету и рисунку с фоном местности, образование на местности пятен, облегчающих скрытие объектов. Основными видами маскировочного окрашивания являются – защитная окраска, имитирующая и деформирующая. Макеты и ложные сооружения применяются для имитации войсковых объектов в тех местах, где их в действительности нет. В этом населенном пункте нам предстоит создать траншеи, окопы, ходы сообщения, наблюдательные пункты, укрытия. И все это заширмовать даже... – Кознов указал глазами и рукой вверх.

Малышев толкнул Гиндина локтем в бок и поделился с ним своими наблюдениями.

– Твой Горохов выглядит безгранично счастливым. Я бы сказал, как деревенщина, скачавшая на мобильник новый рингтон.

Кознов закончил предложение:

– ...даже от вездесущей воздушной разведки.

Малышев продолжал наблюдать, сравнивать и делиться с Гиндиным наблюдениями:

– Ого, куда его занесло! У него завышенная самооценка онаниста.

«Я здесь». Кознов мысленно улыбался. На базе. Считай, прошел проверку лично начальником «семейной охраны» Малышевым. Он получит достаточный доступ – не к документам, ему они не были нужны, – но к самой территории. Ни один документ не расскажет того, что можно увидеть собственными глазами. Но сколь долго он сможет продержаться в клубе? Он был обязан держаться до последнего.

Кознов продолжил:

– Населенные пункты сами по себе обладают отменными маскирующими свойствами, в первую очередь благодаря теням от домов, различных по цвету и яркости палисадов, дорог. Нельзя забывать и о скатах высот, оврагах, балках, канавах. Все это мы видим и здесь, включая заборы, стога сена. Все это является непросматриваемой преградой между средствами наблюдения противника. Они образуют поля невидимости.

– Шпарит как по написанному, – заметил Малышев. Он не мог удержаться от непосредственного контакта с «мастером маскировки». Плюс он ждал конкретного доклада от своих подчиненных; они по своим каналам собирали на Горохова информацию. И часть данных, с которыми ознакомился Малышев, уже нашла подтверждение. Обычная рутина. Малышеву это нужно было для того, чтобы спать спокойно. Быть неугомонным днем, когда все ощущения тебе подвластны, и спокойным, когда мысли и чувства принадлежат не тебе, а богу Морфею? Это ли не нонсенс? Но так устроен человек. Лично Малышев не был готов к тому, чтобы ворочаться и стонать ночами и по-идиотски счастливо улыбаться днем.

Он повторился:

– Пусть работает. И пусть не подведет наших боссов и ихних гостей, – на чеченский лад добавил он. – Они там чешутся в предвкушении чего-то новенького. Новаторы хреновы. А вообще...

Вообще, положа руку на сердце, мог сказать, что боссов больше всего интересовало то, что сам он сопоставил с «пиром во время чумы». И даже пошел в сравнении дальше, на что его подвигла реальность: «Продолжение банкета во время чумы». Так рвутся на выходные за город простые люди. Они разводят огонь, маринуют мясо, жарят шашлыки, произносят тосты; некоторые надираются в дым, некоторые берут в руки ружье и в лесу стреляют во все, что движется. Здесь то же самое. Но размах совсем другой. Под рев военной техники, мат и стоны «кибермутантов» с луками и ружьями, боссы влезут в шкуры главнокомандующих и будут наблюдать не показуху, а реальную схватку в почти реальной горячей точке. И трибуна у них будет мобильной. Они будут пить и закусывать, а некоторые и обжираться в самом центре боя, глядя на «кибермутантов» с их оружием, которое может присниться разве что с перепою, как на собственность, как на бойцовых собак. Раз в месяц эта полувоенная база, именуемая пейнтбольным клубом, превращалась в полувоенную дачу. Здесь вместо шампуров – вертела, вместо мангалов – кострища. И здесь каждый месяц новые гости. Малышев только вчера узнал, кто будет новым гостем. Он много слышал об этом человеке, но встречаться с Султаном Узбеком ему не доводилось. Этот жест со стороны его хозяев был и соболезнованием, и предложением Узбеку забыться. Также стоило говорить не о примирении, но о жесте доброй воли, поскольку Султан попал в такое положение не без помощи Семьи.

Прощание в «багровых тонах» – не для Малышева. Он еще раз критическим взглядом окинул капитана-мастера, готовившего этот поселок к невиданной презентации, и поделился своими впечатлениями насчет его внешности:

– Такое чувство, что капитан выбрил лоб, оставив только две полоски – брови. И вообще, видок у него глуповатый. Ошибка лаборанта. Сидел бы дома с такой рожей. Если будешь обыскивать его комнату, обращай внимание не только на лекарства из аптеки, но и на справку из больницы. Всего тебе доброго.