Десять бойцов - Лев Пучков

Джип – вместительная тачка, но восьмерым мужикам, одетым в бронежилеты и отягощенным экипировкой, в салоне «Чероки» не очень комфортно. Надо было Шведову выделить еще одну машину.

– Первый Десятому, – бодро кричу я в микрофон радиостанции, – извольте получить результат!

– На приеме Первый! – отвечает Шведов, в его голосе я улавливаю едва заметное напряжение. Ну-ну – расслабься, полковник!

– Трамбовку шоссе закончили, – буднично докладываю я, – «двести» – «триста» не имеем. На противоположной обочине – чисто. Выдвигаемся на закатку основного участка. Как понял?

– Понял тебя. Молодцы! – Ага, немного расслабился полковник, помягчел голосом. – Работайте дальше – на премию тянете. На основном участке все убрано, ничего лишнего нет. Пока…

Когда крыша усадьбы Лабаза и верх хлебовозки Клопа попадают в мое поле зрения, я сбавляю скорость до минимума и спрашиваю, оборачиваясь к соратникам:

– А ю рэди?!

– Как пионэры, – серьезно отвечает Барин, вытягивая из-за плеча «муху» и кладя ладонь на ручку дверцы.

– С какой целью интересуетесь?! – напористо восклицает Сало, сверкая зрачками из дыр лыжной шапки. Джо, как всегда, весело хамит:

– Кого ты на фуй послал? – Остальные молчат, но я вижу, что все в норме. Никто не паникует и не впадает в прострацию, как это иногда бывает после скоротечного боя.

– Ну вот и ладушки, – констатирую я, запрашивая по радиостанции: – Восьмой Десятому!

– На приеме Восьмой! – отвечает Клоп.

– Можно!!! – рявкаю я и смотрю на циферблат часов. Время пошло!

Хлебовозка с рычанием стартует и мчится к усадьбе Лабаза, наращивая скорость. Когда до ворот остается метров 60, правая дверь хлебовозки распахивается. Из кабины кубарем вываливается Клоп и скатывается в придорожную канаву.

Не убился? Нет – встал и на карачках двинулся к нам, на ходу вынимая из кармана пластмассовую коробку дистанционки. Молоток! На тренировках десантирование с транспорта у него получалось тяп-ляп.

Машина летит как по ниточке. Интересно – каким способом он зафиксировал баранку? А, ладно – после спрошу. Сейчас работать надо. Я давлю на тормоз – до усадьбы Лабаза 150 метров. Ближе подъезжать пока не стоит.

Хлебовозка стремительно вышибает ворота, влетает во двор и со всего маху врезается в фасад дома. Внешне монолитная несущая стена на самом деле оказывается не столь уж и монолитной. Хлебовозка достаточно легко проламывает ее и всей кабиной вваливается внутрь дома, гулко ударяясь фургоном о верхнюю часть фасада.

В этот момент Клоп протягивает дистанционку в направлении усадьбы, широко разевает рот и жмет на кнопку… Нет, специалист он, конечно, прекрасный, но в этот раз, как мне кажется, слегка переборщил.

Взрыв гремит так оглушительно, что я на миг глохну и перестаю что-либо соображать. Два обломка кирпича долетают до нашей машины и звонко ударяют по крыше.

– От коз-зел! – ругается Джо. – Обещал, что безопасное удаление – 50 метров!

Я бросаю машину вперед, резко торможу и командую:

– Пошли! Работаем по расчету!

Вторая часть команды не нужна. Каждый и так прекрасно знает, что делать. Это просто дурная привычка – командир должен командовать, на то он и командир.

Бойцы шустро выскакивают из машины и моментально встают на исходные позиции. Барин влезает на крышу «Чероки» – изготавливается для стрельбы стоя «мухой» по нижним окнам дома. Джо и Мент в таких же позах растопырились справа и слева в паре десятков метров. Их цель – окна второго этажа.

Чуть поодаль, на флангах, Винт, Лось и Север целятся в окна из «КС-23», заряженных «Черемухой». Все это происходит буквально за считанные секунды.

Едва кирпичная пыль от взрыва чуть-чуть рассеивается, я ору во все горло: «ХО!!!» Почти одновременно с трех направлений с яростным шипением стартуют «мухи».

Шарах-бах-бах!!! Взрывная волна рвет перепонки. Гранатометчики, втянув головы в плечи и широко разинув рты, лихорадочно рвут из-за плеча по второму футляру.

– ХО!!! – командую я охрипшим голосом. Опять шипение, мощный взрыв, кудлатые клубы кирпичной пыли… Барин, потеряв равновесие, кувыркается с крыши «Чероки» – его ловит нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Сало, оставшийся на полминуты не у дел. Отчего-то этот эпизод вызывает у меня приступ дикого смеха. Время для веселья не самое подходящее – соратники удивленно смотрят на меня и переглядываются. Да уж!

– Газы! – фальцетом командую я, и, достав из сумки противогаз, неторопливо напяливаю его на голову.

Группа применения спецсредств выпаливает один за другим пятнадцать 23-миллиметровых патронов «Черемухи-5». Стрельбы из «КС-23» имеет свои особенности, а мои травители не практиковались в данном упражнении – упустили этот момент. Примерно треть выстрелов в цель не попадают, но и десяти снарядов для одного дома выше крыши.

Спустя несколько секунд из окон дома начинает валить едкий белый дым.

– ХО!!! – ору я противогазным голосом и мчусь к сорванным воротам. Все мое противогазное воинство с автоматами наперевес вламывается вслед за мной в огромную неровную арку, обрамляющую горящий остов хлебовозки, и разбегается по чадящему особняку.

Отовсюду валит черный дым – горит мебель, паркет и деревянные фрагменты облицовки. Этот дым перемешивается с хлорацетофеноном, и в результате образуется адский состав, которым, естественно, дышать невозможно.

Навстречу мне из боковой двери кто-то ползет без противогаза, с закрытым тряпкой лицом, волоча за собой автомат. Молодец – оружие не бросил! Пнув его в бок, я срываю с лица маску и пытаюсь произвести идентификацию личности ползуна с физиономией главаря коридорной группировки, прочно засевшей в зрительной памяти. Это довольно проблематично – лицо распухло до безобразия. Вспоминаю приметы – у Лабаза справа в верхнем зубном ряду золотая коронка и Г-образный шрам на переносице. Нет, это не Лабаз. Короткой очередью перечеркнув жизнь бедняги, я двигаюсь дальше. Извини, паря, – работа такая.

В разных уголках дома периодически раздаются автоматные очереди. Соратники добивают деморализованного врага и по ходу дела ищут Лабаза. Именно в такой последовательности, а не наоборот: основная задача – уничтожить группировку. Ну а если получится – захватить главаря живьем…

Спустя сорок секунд стрельба смолкает. Я выбираюсь на улицу и принимаю доклады. Лось, выскакивая наружу, победно поднимает вверх три пальца. Знаю, Лось, знаю – ты отменный стрелок. Имели счастье лицезреть твою работу.

Вот Барин – показывает один палец. Север – тоже один. Джо и Мент тычут мне четыре пальца, и я не могу сообразить: то ли каждый завалил четверых, то ли по двое на брата.

Сало и Винт ничего не показывают – они тащат за ноги здоровенного детину, кряхтя от натуги через мембраны противогазов.

Голова у детины в крови и правая штанина – тоже. Но он жив – прижимает к лицу мокрую футболку и свободной рукой цепляется за все подряд. Не хочет, сволочь, чтобы тащили! Отобрав у пленника тряпку, я некоторое время всматриваюсь в распухшую физиономию и с радостью убеждаюсь, что искомый объект обнаружен. Это Лабаз.