Крутые парни - Стивен Хантер

Map ушел с Рути. Рути девочка. Руги Map понапона.

Делл идет на двор. Там мумукавка. Ви-чад. Мумукавка хороша-хороша я. Мягкая. Вкусно пахнет. Глаза ба-а-льшие. Спокойная, глаза коричневые. Трону муму-навну. Она говорит му-у-у-у-у. Вичад — нененене!

Вичад девчонка.

Вичад девчонка. И Рути девчонка. Вичад — Рути девчонки.

Вичад всегда у-у-у-у, как девчонка. Вичад маленький.

Вот Рути. Map — нет. Где Map? Map ушел? Map совсем ушел?

ГДЕ MAP?

Деллу плохо. Деллу больно. Делл боится.

ГДЕ MAP?

«Map придет» — Рути.

Вичад, где Map?

Рути-Рути, где Map?

Вичад: «Я не знаю» Делл.

Делл: у-у-у-у-у! Нет Map. Делл у-у-у-у-у. Делл хочет Map. Делл все красное в глазах. Внутри красное. Жарко. Жарко. Жарко.

ГДЕ MAP? ДЕЛЛ ХОЧЕТ MAP.

Вичад, скати, а то Делл даст щелбан Вичаду.

Вичад плачет. Девочка Вичад. Нет. Делл. Больно.

ВОТ ТЕБЕ ЩЕЛБАН, ВИЧАД. ВОТ ЩЕЛБАН.

Ой... Map!

Map. Новая машина. Белая машина.

Деллу хорошо-хорошо.

Новая машина, Делл, новая машина.

— Да, Оделл, новая, красивая, а вот покрасим ее, так она станет еще краше, — сказал Лэймар, выходя из запыленного автомобиля. — Ричард, ты у нас художник? Так вот и займись этим, сынок. Покрась этот пылесос.

Ричарду, однако, было не до художеств. Он выглядел так, словно из него выжали все соки и вышибли дух. Цветом лица он напоминал увядшую петунию.

— Что с тобой, дитятко?

— Оделл ударил меня! Дважды!

— Но я не вижу на тебе крови. Если бы Оделл на самом делетебя ударил, ты бы изошел кровью.

— Но он правда ударилменя.

— Оделл, не надо давать щелбанов Ричарду. Ричард хороший. Оделл, проси прощения.

Лицо Оделла вспыхнуло от стыда. На какое-то мгновение в его глазах мелькнуло выражение истинной боли.

— Делл сделал плохо, — сказал он.

— Вот видишь, Ричард, он просит у тебя прощения. Ты прощаешь? Ну, вот и хорошо. Забудем обо всем.

— Да, стоит ли помнить о таких мелочах, — согласился Ричард.

— Лэймар, ребенок очень расстроился, когда ты ушел, — вмешалась Рута Бет. — Мы вряд ли справимся с ним в твое отсутствие.

— Не переживай, радость моя, — отозвался Лэймар. — Пошли. Есть дело.

Но переживал Ричард. Была секунда, когда казалось, что Оделл лишится последних проблесков человеческого сознания. Его пустые глаза налились страхом и яростью. Он схватил Ричарда и дважды шлепнул того по голове, превратив его в безвольно болтающуюся в чужих руках тряпичную куклу. При мысли о том, что он может потерять Лэймара, Оделла охватили страх и ненависть, превратившие его в опасного психопата.

В подобном настроении Оделл мог убить кого угодно. Ричард содрогнулся при одной мысли, что Оделл останется на земле один, без Лэймара. Такая перспектива напугала Ричарда до колик.

— Ну, ребятки, пошли работать, — скомандовал Лэймар.

Весь день они красили машину из распылителей, и Ричард пытался спастись от своих мрачных мыслей, уйдя с головой в работу. Он удивился, когда понял, сколько радости приносит ему эта простая работа — покраска машины. Это было освобождением: освобождением от львов, освобождением от причудливых выходок Оделла, освобождением от страха и от тирании Лэймара. Отчистив ржавчину и старую краску, Ричард распылял над машиной краску ровными круговыми движениями. Про себя он был поражен тем, насколько быстро автомобиль приобретает новый, ярко-оранжевый цвет и как хорошо это у него, Ричарда, получается. Он оказался маляром лучшим, чем Лэймар, он намного превзошел в этом искусстве Руту Бет, об Оделле же и говорить нечего. Тот так и не понял, что от него требуется, и тупо распылял краску над одним и тем же местом, под конец даже Лэймар понял бесплодность попыток объяснить Оделлу смысл того, что они делали, и поручил своему двоюродному брату другую, более простую работу. Скоро все было готово. Перед ними стояла совершенно новенькая, ярко-оранжевая машина.

На следующий день была пятница. Лэймар сказал Ричарду:

— Ладно, Ричард, сегодня мы поедем с тобой. Нам нужна вторая машина.

— Вторая машина?