Жизнь взаймы - Виталий Гладкий

– Ай! – Анна Григорьевна отмахнулась. – Недоброжелателей у нас хватает. Но это все люди, по моему мнению, неспособные нанять такую банду киллеров. Тут просматривается какая-то очень серьезная организация.

– Мафия… – Паленый скептически ухмыльнулся. – Чушь! На нас наехали хорошо знакомые тебе люди. Я в этом уверен. И не исключено, что из твоего ближнего круга. Пардон – нашего круга.

– Этого не может быть!

– Хочешь сказать, что вас слишком многое связывает? Это большое заблуждение.

– Почему ты так думаешь? – уже спокойней спросила Анна Григорьевна.

– А тебе не кажется странным, что едва я здесь появился, как буквально на следующий день мне пытались прострелить башку. Кто-нибудь еще знал, что я возвратился, кроме тех, кто приезжал на барбекю?

Немного помедлив, Анна Григорьевна ответила:

– По-моему, нет. Да, точно, об этом я не говорила никому.

– Даже своей лучшей подруге?

– У меня нет близких подруг! – отрезала Анна Григорьевна.

– Верится с трудом…

– Уж поверь… – Анна Григорьевна окинула Паленого уничижающим взглядом.

"Понятно… – подумал он. – Похоже, мой двойник и впрямь не пропускал ни одной юбки, в том числе и подруг жены. Вот она и убрала из своей жизни этот элемент риска, угрожающий семейному счастью. Но видимо зря, – вспомнил Паленый Лили. – Да, Анетт, муж твой был еще тот шалун, как оказалось…"

– Вот видишь… – Подумав, Паленый снова потянулся за бутылкой; теперь ему захотелось выпить, чтобы унять волнение. – Кто еще может так много знать о нас, как не твои друзья-приятели? Вот именно – никто.

– У меня голова кругом идет… – Анна Григорьевна болезненно поморщилась и с силой потерла виски.

– Не мудрено, – сказал Паленый.

"Черт побери! Что за цирк получается!? – Он отпил из рюмки несколько глотков. – Мы сидим тут и беседуем, как будто и впрямь супружеская пара. Или у Анетт поехала крыша, и она стала воспринимать меня как настоящего Князева. Бред какой-то…"

– Пока можно с полным на то основанием подозревать только двух человек… – молвил после некоторого раздумья Паленый.

– Кого?

– Того мента, которому ты всучила бакшиш, и Ползикова.

– Я настоятельно попросила их не распространяться на эту тему.

– Язык без костей. Тем более, что новость из разряда "жаренных".

– Неужели у нас уже не осталось порядочных людей!? – в отчаянии воскликнула Анна Григорьевна.

– Есть. Но они в глубоком подполье. Их уничтожают каждый день – морально, материально и физически. Порядочность и доброта сейчас не в чести.

– Господи… – простонала Анна Григорьевна. – Подскажи, что нам делать!?

– На Бога надейся, но сам не плошай, – назидательно сказал Паленый. – На правоохранительные органы надежда слабая, ты это знаешь. Даже если устроить им хороший "подогрев". Они все сейчас зациклены на борьбе с террористами. Разборки бизнесэлиты в данный момент мало кого волнуют. Поэтому нам нужно самим распутывать этот узел. Сидеть сиднем и ждать у моря погоды глупо и недальновидно.

– Что мы можем?

– Многое. Придется упереться рожками, но куда денешься? Я попытаюсь разобраться в ситуации… – "Что ты несешь!? Идиот! Сваливай, придурок, пока на тебя не надели деревянный макинтош… за компанию с чужой женой, которая нужна тебе, как козе баян". – Только мне необходима твоя помощь… – Язык сам, помимо воли и здравого смысла, продолжал молоть какую-то несусветную чушь.

– Чем я могу тебе помочь?

– Все, что накопают менты, мне должно быть известно. Им все равно придется что-то там делать – хотя бы для отвода глаз. Пока есть два главных отправных момента. Первый – это опознание трупов; кто эти люди – фамилии, клички, адреса? И второй момент – где они взяли оружие?

– Это так важно?

– Очень.

– Объясни, – потребовала Анна Григорьевна.

– Чего проще… – Паленый снова закурил. – Не думаю, что люди, имеющие на нас зуб, выписали киллеров из-за бугра. Значит, они местные. Скорее всего. А если местные, то на кого-то работали. То есть, имели разнообразные связи. Их-то и нужно поднять. Гляди, появится ниточка, которая приведет к главному режиссеру этого черного театра. Понятно?

– Приблизительно. А оружие?

– Насколько я видел, оно далеко не новое. Может, эти стволы уже "меченые". А если да, то где, когда и при каких обстоятельствах?

– Этим должна заниматься милиция.

– Должна. Но не будет.

– Почему?

– Вот если бы нас замочили, тогда, возможно, и произошло бы какое-то шевеление. (Очень хочется так думать). А смерть одного водителя (я не беру в расчет бандитов; считай, что их не было), у которого нет никаких связей, еще не повод включать систему на полную мощность и задействовать в поиске концов большое количество сотрудников. К тому же в нынешние времена каждый день изымается столько стволов, что все проверить просто нереально. По крайней мере, в скором времени.

– Считаешь себя способным провести столь сложное расследование?

– А чему ты удивляешься?

– Знаешь, раньше я как-то не замечала за тобой ТАКИХ способностей, – с нажимом сказала Анна Григорьевна.

– Я тоже, – отрезал Паленый. – Когда кота загоняют в угол, он превращается в леопарда. Нам нужно порвать противника раньше, чем он доберется до нашего горла. Мы не имеем другого выхода. Впрочем…

Он запнулся и умолк, опустив глаза.

– Договаривай, – сказала Анна Григорьевна тоном, не терпящим возражений.

– Есть один вариант… – Паленый подыскивал нужные слова.

– Говори, не тяни.

– Нужно продать кому-нибудь фирму и все имущество и сваливать за рубеж. Тогда к нам точно не будет никаких претензий, и никто больше не станет подсылать наемных убийц.

– Нет! Никогда!

Анна Григорьевна встрепенулась, в ее глазах загорелись опасные огоньки, а на лице появилось выражение жесткой непреклонности.

– Вольному воля… – Паленый пожал плечами. – Мое дело предложить. Но коли так, то надо взять себя в руки и включиться в расследование. Неплохо бы иметь в союзниках ушлого и опытного опера. Это по твоей части. Пусть дело поручат не просто абы кому, а настоящему профессионалу. И чтобы он лил воду только на нашу мельницу, а не распылялся на добрый десяток других расследований.

– Я найду такого человека. У меня есть кое-какие связи…

"А кто сомневался? – мысленно ухмыльнулся Паленый. – Без связей среди ментов и судейских в рашен бизнес не хрен соваться. Если не посадят, то по миру точно пустят. У чиновников и иже с ними пасти как у доисторических акул. Мамонта схавают и не поперхнутся".