Особо сильный противник - Сергей Зверев

– Ты помнишь, как я вам этого кабана выбросил?

– Лысого одноглазого?

– Как он сейчас? Что с ним? – Лавров оглядел руки и влил в ладонь, собранную ковшиком, немного спирта, плеснул на лицо. – У тебя второго платочка нет случайно?

– Да, полные карманы.

– Платочек прихватил, чтобы в случае провала штурма белый флаг вывесить?

Барханов наморщил лоб.

– Лысый вроде бы как в порядке был.

– Как это «вроде»? – майор резко поднял лицо, с него на грудь потекли струйки, – что значит «вроде»?

– Ребята оглушили его. Может, даже сильнее, чем требовалось. Петренко ты знаешь – силы у него хватает, и даже через край.

– Ну а потом?

– В штаб его отволочь приказал, чекисту твоему. Он из него душу вынет, если живой остался. Ну, афганец, конечно, а не чекист.

– Какой штаб? Откуда он взялся? – за то время, пока майор был в самолете, многое на аэродроме уже изменилось.

– Диспетчерская бывшая – будка ржавая. Там сейчас чекист на правах хозяина заседает. Заложников в один ангар поместили, языков во второй, бойцов в третий. Выселять местных не потребовалось и права на жилплощадь предъявлять некому. Еще вопросы?

– Надо же, – пробормотал майор, – всего полчаса меня не было, а уже пол-аэродрома оккупировали. Ну и как одноглазый? Сказал что-нибудь?

– Откуда я знаю. Я его только оглушенного и видел. Вежновца спроси.

– Ясно. Сейчас мы это узнаем, – Лавров уже мог различить Вежновца, прапорщика и еще несколько бойцов.

Старший лейтенант оглянулся и поспешил опрокинуть в рот глоток спирта. Лавров немного подумал и… сделал то же самое. Говорить с чекистом не очень-то и хотелось, но куда же денешься?

– Смотри – сейчас начнет читать мораль о разложении Российской армии, – Барханов подмигнул Лаврову, – мол, спиваются господа офицеры.

– Прав таких не имеет. Я здесь наиглавнейшее лицо. Как говорится, «слуга царю, отец солдатам».

– Это точно, – старлей с ходу принял тон командира, – он и сам время от времени за воротник закладывает.

– Конечно. А как ты думал. В их ведомстве без этого нельзя. Мучает в застенках узников, а потом бухает перед сном, чтобы мальчики кровавые в глазах по ночам не мелькали.

– Сейчас репрессии не те, что раньше.

Лавров отдыхал, ведя бессмысленный треп со своим заместителем, и чувствовал, как постепенно успокаиваются нервы, улетучивается напряжение.

Барханова он знал достаточно давно. Еще с тех пор, когда тот совсем молодым был направлен к нему в батальон после училища. Он неплохо разбирался в радиоэлектронике и был поставлен на должность командира взвода связи. За прошедшие годы они провели вместе немало операций, как успешных, так и не очень, и в разговорах с глазу на глаз не утруждали себя соблюдением субординации.

Лавров глянул на Ларису. Бывшая жена спокойной отнюдь не казалась.

«Хорошо, что хоть в истерику не ударилась. После пережитого могла бы… С чего бы это он такой дерганый?» – Лавров смотрел на приближавшегося Вежновца.

Чекист чуть ли не бежал, опередив группу, и без того державшую хороший темп. Одновременно он усиленно вертел головой – смотрел то на самолет, то на Андрея.

По мере того как разделявшее их расстояние сокращалось, чекист становился спокойнее. К Лаврову он подошел уже не спеша, скроив благожелательную улыбку.

– Молодец, майор. Не думал, что тебе удастся так чисто справиться. И «Альфа» не справилась бы лучше.

Андрею захотелось сказать с дурацкой улыбкой: «Служу Советскому Союзу», но он благоразумно промолчал.

– Языка хорошего взяли, – продолжил Вежновец.

– Расколол?

– У меня все раскалываются.

– Что узнал? – Андрей смотрел на ухмыляющегося Барханова.

– Чуть позже. Мне в самолет подняться надо…

– Зачем? – с абсолютно серьезным выражением лица поинтересовался Лавров, – там одни трупы. Дактилоскопировать, обыскивать, выяснять личности? – Лавров говорил, а чекист не сразу понял, что над ним издеваются, – это обычные аборигены, которые выросли здесь, и я не думаю, что они значатся в архивах ФСБ, – майор с вызовом посмотрел на чекиста.

– Отойдем, – Вежновец, не дожидаясь ответа майора, повернулся и зашагал прочь.

– Не заедайся с ним, – посоветовал старлей.

Лавров поднялся на ноги и, отряхнувшись, оглядел себя. Бурое пятно на груди стало подсыхать и потемнело еще больше.

– Закурить есть?

Один из бойцов достал сигареты, второй дал зажигалку.

Майор глубоко затянулся и, выдохнув дым, пошел вслед за чекистом.

– Ну что? Исповедаться решил?

Вежновец резко повернулся:

– Я должен информировать тебя о дополнительных деталях операции.

– Дополнительных, то есть второстепенных? Из-за которых жизни гражданских уходили на второй план?

– Не уходили, – Вежновец покачал головой. – Освобождение заложников вообще не входит в план операции.

– Что?! – Андрей стоял словно оглушенный. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

Вежновец молчал.

– Что везли в самолете?

Чекист откашлялся:

– Авиалайнер эвакуировал российское посольство, но не только, на нем улетали и сотрудники эпидемиологического центра. В центре хранились биологические препараты, в том числе и те, которые можно отнести к бактериологическому оружию. Как выяснилось, незадолго до вылета авиалайнера из центра исчез некий контейнер. А страну покинул лишь один самолет – российский. – Вежновец сделал паузу. – У нас были основания предполагать, что контейнер находится на этом самолете. Впоследствии подозрения подтвердились…

– Что именно было в контейнере? – Лавров затянулся в последний раз и выбросил окурок. – Штаммы сибирской язвы?

– Да… – Вежновец с удивлением уставился на майора. – Откуда?.. Что тебе об этом известно?

– Слышал. По телевизору передавали, – криво ухмыльнулся майор, – почему меня не информировали сразу?

– Не было необходимости. Никто не располагал на тот момент точными данными. К тому же предстояло выяснить причину аварийной посадки самолета, шансы на вероятность совпадения, местонахождение бандформирований в районе приземления. Было до конца не ясно – случайность ли их появление, или часть плана по захвату штаммов.

– Теперь убедились? – со злостью сказал майор.

– Я в таком же положении, как и ты. Решения принимаю не я. План разрабатывался на самом верху…

– Производился захват с применением оружия. Ты знаешь, что могло произойти, если бы контейнер разгерметизировался? – ненавидящим взглядом майор смотрел на чекиста. – Ты подвергал опасности жизни людей.