Осколок ордена - Иван Козлов

— Железная логика. Только куда он оружие мог деть?

— Выкинул по дороге.

— От дома до автобуса недалеко, можно, конечно, поискать, но... Есть одно но, да, Панин?

Вадим кивнул:

— Есть. Я знаю, как стреляет Волин. В лоб.

— Как Ису твоего, единственного свидетеля, — добавил Славин.

Некоторое время помолчали. Видно, что каждому нечего сказать. Продолжил опять Славин:

— Стволы — что надо, хорошие стволы. Ими сполна обеспечены две силовые структуры страны — милиция и бандиты. У вас, Валерий Иванович, готов об заклад биться, тоже не «Макаров» в кобуре?

— «Макаров». Причем по году выпуска почти мой ровесник.

— Свистите небось. Кобура только старая.

— Шуточки у вас.

Валерий Иванович расстегнул кобуру, протянул пистолет Славину. Фээсбэшник только успел взять его, как подбежал боец:

— Товарищ полковник, на два слова...

Славин отошел чуть в сторону, слушает бойца, оттуда бросает оружие Щербине. Слышно, как он восклицает:

— Быть такого не может!

— Да сами проверьте! Медики сюда уже едут...

Славин возвращается в беседку, качая головой:

— Ну везет же негодяям, а! Абрамов, оказывается, живой. Под свитером броник у него, одна пуля в нем и застряла, другая, правда, в тело вошла, но... Но жив, вот что главное! Его мои ребята в комнату, что на первом этаже, перенесли. Ладно, кто желает, пойдем со мной на арсенал еще раз взглянем. У меня просто-таки нездоровая страсть к хорошему оружию!

Вместе со Славиным в летний домик пошли Вадим и Мишка. Едва переступили порог, он тормознул их и показал на щель незакрытой двери:

— Дешево, но иногда срабатывает. Авось и сейчас...

Щербина, безмятежно сидевший в беседке, схватился и побежал в дом.

— Теперь за ним, ребятки!

Все трое вбежали в комнату в тот миг, когда Щербина с «Макаровым» в руках стоял над телом Абрамова. Подполковник был до того растерян, что даже не удивился, увидев Славина. Он только и произнес:

— Абрамов же мертв. И без бронежилета.

— Мало того, — сказал Славин. — И пуль в стволе нет, да и сам ствол не твой. — И повернулся к Вадиму. — Да, Панин, тогда, в автобусе, я так и не успел тебе сказать, фамилия первой жены Абрамова была Щербина, родной сестрой этому приходилась...