Искатель неприятностей - Борис Седов

И легкий ветерок будет играть в ее распущенных по плечам ярко-рыжих волосах.

В кадре появляется серо-синий «уазик», который, проскочив мимо ярко отсвечивающей на обочине девушки, тормозит метрах в пятнадцати от нее и, по-пердывая движком, резво сдает назад. Машина еще не успевает остановиться, как передняя правая дверца приоткрывается и из нее высовывается один из ментов.

Юля, как и прописано в сценарии, не обращает на стражей порядка никакого внимания.

Она всего-навсего наивная девочка. У которой совесть чиста. Которая не переходила в неположенном месте проспект. Которая не мусорила на улице…

…Которая даже не представляет, что сейчас совершила нечто куда более страшное – неосмотрительно влезла в чужую сферу влияния и за это может нажить себе крупные неприятности.

Эти неприятности в образе человека в бронежилете уже вылезли из «уазика» и вальяжной походочкой, никуда не торопясь, направляются к ней.

Тем временем режиссер снова переключается на Юлину камеру.

В кадре сплошные обои1– движущиеся по проспекту машины, редкие прохожие на обсаженной молодыми деревцами аллее метрах в десяти от обочины… А вот это уже интереснее: две кумушки (одна с коляской) остановились почесать языками неподалеку от нашей актрисы. Им еще предстоит сказать свое веское слово в сегодняшней подставе.

Звуковая дорожка пока представляет собой лишь сплошной интершум – звук проезжающих мимо машин и напряженное дыхание Юли, которой не удается скрыть волнения в предвкушении ожидающего ее конфликта с блюстителями порядка.

Но вот сквозь интершум пробивается отчетливое:

– Чего скучаем?

Ракурс меняется (Юля развернулась к подошедшему к ней со спины менту), и в кадре появляется рябая физиономия молодого – лет двадцати – парня.

– Что?

– Чего скучаем здесь, говорю? Документы есть с собой?

– Документы? Сейчас.

Режиссер снова дает картинку с экстеръерной камеры, и теперь со стороны очень удобно наблюдать за тем, как законопослушная Юля суетливо сует ладошку за пазуху, во внутренний карман курточки, но тут же смущенно застывает.

– Ой! А паспорт у мужа. Он сейчас подойдет. Он в магазин отлучился. За хлебом.

– За хлебом? Муж, говоришь? – ехидно ухмыляется мент и поворачивается к присоединившимся к нему двоим сослуживцам. – Вот, – сообщает он, – такая сопливая, а уже замужем. И куда катится мир? Что ж, пошли в машину, жена. Подождем супруга. Может, и правда подойдет, не обманет.

– Зачем в машину? – очень естественно отступает Юля на шаг от берущих ее в полукруг стражей порядка. – Ни в какую машину я не пойду…

– Пойде-э-эшь, куда денешься, …! – Тон резко меняется с язвительного на откровенно хамский. В речи блюстителя уже проскальзывает первое словечко, нуждающееся в цензуре.

Дальше – больше! Давая понять, что разводить дипломатию со шлюхой он не намерен, рябой пытается сграбастать нашу актрису за плечико. И вдруг к полнейшей своей неожиданности получает хлесткий удар по ладони.

– Р-ручонки!!!

Режиссер очень удачно в этот момент переключается на Юлину камеру, и зрители могут наблюдать крупный план веснушчатой рожи разъяренного стража порядка. Давненько его, неприкосновенного, так страшно не оскорбляли холопы, обязанные ходить перед представителем власти на цырлах!

А тут какая-то соска, минетчица!!!

Отлично видно, как мент что-то активно выкрикивает, но что именно, разобрать могут разве что те, кто умеет читать по губам. Все, что сейчас изрыгает сотрудник милиции, тщательно затирается специальным сигналом. Похоже, с этого момента нашему звукачу предстоит трудиться в поте лица.-………..!!!

Опять картинка с экстеръерной камеры: растерянная Юля, на которую наседают менты.

– Яне понимаю, что вы ко мне привязались! – испуганно лепечет она. – Что я сделала?!! Что я нарушила?..

Больше ей не удается произнести ни единого слова. Один из ментов решительно шагает к Юле за спину, грубо обхватывает хрупкую девочку за шею и резко дергает назад. Она теряет равновесие, и если бы не подхвативший ее страж порядка, несомненно, села бы на сырую землю.

– Мерзавцы, – озабоченно бормочет режиссер. – Они сейчас сорвут с нее камеру. Или свернут микрофон.

Но микрофон пока не пострадал. Хотя сейчас он ни к чему. Сигнал глушителя звуковой дорожки звучит уже непрерывно – такое впечатление, что звукорежиссер просто не решается хотя бы на мгновение снять палец с кнопки цензуры.

– …………!!! ………!!!

И в этот момент на сцене появляется Анатолий.

С большой спортивной сумкой на плече он подбегает к схватившему Юлю менту, неловко цепляет ручищу, сдавившую его жене горло, но уже через мгновение растягивается на земле, сбитый с ног умелой подсечкой.

– Юля!!! Что случилось?!! Что им надо?!! —успевает выкрикнуть он прежде, чем ему в затылок упирается мусорской бери, вынуждая уткнуться лицом в грязь.

Я ликую: «Все по сценарию! Все просто здорово! Все, как не смел и мечтать!»

– Вста-а-атъ! – брезгливо пинают Анатолия под зад и, не дожидаясь, когда он выполнит команду, грубо хватают за шкирку, дергают вверх. Шупленъкий паренек, одетый в драные джинсы, сношенные кроссовки и старенький свитер, не иначе, как наркоман. Так же, как и его подружка – слишком уж бледна и тоща. А с подобным отребьем не принято церемониться.

– Чего в бауле?!! – На этот раз достается берцем уже спортивной сумке, в пылу борьбы соскользнувшей с плеча Анатолия.

– Вещи, – растерянно лопочет он, поднимаясь на ноги.

– Что за вещи, ………..?!! Открой!!!

И вдруг субтильный мальчишка в стареньком свитере и драных джинсах совершенно неожиданно для ментов демонстрирует зубы:

– Перетопчетесь, гады! Сперва объясните, что за наезд! И отпусти жену мою!

– Чё-о-о?!! ………!!!

Анатолий опять оказывается на земле. И зарабатывает еще один – на этот раз уже куда более увесистый – пинок под зад.

– Константин Иванович, – тем временем звоню я на сотовый нашего козырного туза. – Пора!

– Еду. – На то, чтобы добраться до места событий, ему по нашим расчетам потребуется чуть больше минуты.

Тем временем содержимое сумки вытряхивается на землю. Вещи… продукты… две книги… косметичка… пакет с туалетными принадлежностями… два паспорта. Ничего «колюще-режущего, запрещенного».

Менты разочарованы. А после того как мельком глянули в паспорта, кажется, еще и слегка смущены.