Иранская мина - Александр Александрович Тамоников

Шелестов подошел к Сосновскому, тот поднимался, отряхивая колени. Один из бойцов ножом распарывал пиджак и рубаху на раненом. Шелестов присвистнул.

– Франк Хартман? Вот это подарок, Михаил! Значит, журналист взялся за оружие? Или он не журналист, а офицер авбера? Ну, у нас еще будет время поговорить об интересных вещах!

Коган ворвался в кабинет к Шелестову и тут же замер, увидев Берию. В замешательстве он чуть не бросил руку к шляпе, чтобы отдать честь, но вовремя сдержался. Берия нетерпеливо посмотрел на Когана и спросил:

– Что случилось? Срочное что-нибудь?

– Так точно, – кивнул Борис и, сняв шляпу, вытер платком лоб. – Разрешите докладывать?

– У нас налажено плотное наблюдение за англичанами, – пояснил Шелестов. – Ребята стараются вести наблюдение аккуратно, не светиться попусту. Не могла британская разведка проглотить такой сюрприз. Тем более что мы Хартмана взяли, а он был у них на связи, контактировал с Кэтрин Робертс. Она ему обещала батареи для рации. Они поняли, что у нас появилось много информации, в том числе и по контактам британских и немецких разведок. Они теперь будут торопиться. И вот, есть результаты! Давай, Борис Михайлович!

– Они взяли Рудольфа фон Холтен-Пфлуга. Держали, видать, до последнего его на поводке, а теперь испугались, что мы его возьмем. Вопрос: что он мог нам рассказать такого, чего нам лучше не знать? Взяли его и пятерых диверсантов. Все немцы из кенигсбергской разведшколы. Абвер.

Берия раздраженно стукнул рукой по столу:

– Где они рацию прячут? Хартман молчит, хотя Робертс именно ему обещала батареи! Ладно, нажимать на него не будем. Он ранен, может и не выдержать. И что получается у нас? На свободе не осталось никого из заброшенных десяти групп, за исключением двоих радистов и самой рации. А для чего англичанам ее беречь? Я понимаю так, что важен почерк радистов, который знают в Берлине. Важно, чтобы там знали, что группа работает не под контролем. Или, наоборот, под контролем.

– Скорее всего, это приманка для нас, – вставил Шелестов. – Мы пеленгуем ее, расшифровываем передачи, ждем выброски новой группы. Операция продолжается, угроза сохраняется, несмотря на большие потери у немцев. Для чего? Мы же не верим в то, что угроза сохраняется! И СД, и абвер здесь понесли такие потери за эти полгода, что страшно подумать. Не считая завербованных и доверенных лиц и агентов влияния, мы с англичанами и американцами взяли восемь матерых разведчиков. Значит, есть группа, которая ждет приказа, и есть план покушения. А все остальное, что здесь творится с августа, не больше чем спектакль для нас. Британская разведка вербовала немцев и сдавала их нам втемную, играла с ними в подготовку покушения и снова сдавала нам. И никто из них не знал, что с ними играет британская разведка. Кроме, может быть, Хартмана и Мерсерера.

– Хартман, скорее всего, считал, что Кэтрин Робертс – завербованная немцами британская разведчица, – добавил свое мнение Коган.

– Может быть, – согласился задумчиво Берия. – Кстати, товарищ Сталин предложил наградить всех сотрудников, которые участвовали в предотвращении покушения на дороге возле парка. Но только когда все закончится и наша делегация вернется в Москву.

Машин в городе в этот будний день было много, особенно в центре. Сосновский вел автомобиль, напряженно хмурясь из-за заляпанного грязью лобового стекла. Машина, за которой они ехали, петляла по городу уже минут двадцать. Шелестов крутил головой, озираясь и пытаясь выяснить, не следит ли кто за машиной русских, которая следит за машиной англичан.

– А не водит ли нас за нос эта распутная миссис Ривз? – спросил наконец Шелестов, теряя терпение.

– Смысл? – коротко осведомился Сосновский, не отрывая взгляда от дороги. – Ей теперь дружить с нами надо. В ее жизни теперь все связано в один клубок – и личная жизнь, и семейная. И карьера мужа и будущее благосостояние. Таких ситуаций еще поискать надо. Так что нам повезло, а он под надежным колпаком.

Вчера вечером Дженнифер Ривз сообщила Сосновскому, что случайно обнаружила в корзине для овощей в комнате «горничной» те штуки, про которые он ей рассказывал, – батареи для рации. И слышала, как Кэтрин собиралась утром следующего дня передать их кому-то. Шелестов с сомнением отнесся к такому сообщению, полагая, что Дженнифер выдумывает, чтобы показать видимость активной помощи. Сосновский засмеялся и возразил, что женщина, попав сама в щекотливое положение, почувствовала вкус к секретной работе и просто демонстрирует определенный талант к такого рода деятельности. Впрочем, такой талант почти у всех женщин в крови.

Машина остановилась за квартал от рынка. Англичанка вышла с корзиной на руке и двинулась по улице в сторону торжища. Шелестов тут же выскочил и пошел следом, стараясь держаться так, чтобы между ним и Кэтрин Робертс было человека три или четыре. Сосновский и Коган проехали вперед и остановились у входа на рынок. Коган сразу вошел на территорию рынка и смешался с толпой. Англичанка спокойно вошла на рынок и пошла между рядами. Шелестов шел по соседнему ряду, не спуская с Кэтрин глаз. Коган шел почти следом за ней, умело прикрываясь чужими спинами.

Шелестов увидел впереди Сосновского. Тот, как и договаривались, определял общее направление движения женщины и старался периодически выходить вперед, осматриваться и искать тех, кто бросался в глаза, кто мог оказаться ее контактом. «Порядок», – подумал Максим и тут же понял, что потерял англичанку из вида. Твою ж мать!

Шелестов закрутил головой в поисках знакомых шляпки и жакета. Сосновский топтался на углу, разглядывая товар на витринах, Когана тоже не было. Черт, но ведь кто-то же должен был заметить, куда делась женщина! Шляпа Михаила мелькнула далеко слева, у самого забора, где расположились мастерские ремесленников. Задние стены их мастерских были ограждением площади. «Сосновскому уже никак команду не передашь», – подумал Шелестов и стал протискиваться сквозь толпу в поисках Когана.

А Борис успел заметить маневр англичанки чудом. Она шла впереди него и вдруг исчезла. Точнее, она присела и шмыгнула под прилавок. Если бы продавщица не испугалась, Коган этого маневра и не заметил бы. Он успел увидеть шляпку англичанки, обошел ряды справа и почти догнал женщину.

А потом увидел человека со знакомым лицом. Память не подвела. Он узнал этого человека по фото, которое получил из Москвы Берия. Сотрудник СД, штурмбаннфюрер Уинфред Обрег. Коган сунул руку под пиджак и сразу понял, что его заметили и вычислили. Обрег смотрел на него, щурясь на солнце. Он махнул рукой Кэтрин, чтобы шла быстрее, и