Добро пожаловать в ад - Максим Гарин

Теперь в ушах Комбата вместе с голосом Малофеева и автомобильными гудками тикали внутренние часы, отмеряя оставшееся время.

— Меня потрясло известие о ее смерти, я весь день не мог взять в рот ни крошки. Не слезал с Меченого, добивался ответа. В конце концов он сказал, что Рита вздумала кого-то шантажировать там, в ФСБ. Ему дружески посоветовали от нее избавиться. Вот все, что я знаю.

— Кому он это поручил?

— Думаешь, он когда-нибудь отчитывался?

— Ты сам, как считаешь? Кто числился у него в штатных киллерах?

— Я плохо знал всю эту кухню. И никогда не жаждал влезать в подробности. Меченый истолковал бы это по-своему.

«Что верно, то верно», — подумал Рублев.

Прошла ровно половина срока. На Горьковском шоссе Терминатор позволил себе немного прибавить скорость.

— Видишь указатель? Свернешь там налево.

Водитель не стал задавать вопросов, зато Малофеев забеспокоился.

— Зачем? Я тебе выложил все, что знаю. Какой смысл дальше нас держать?

— Успокойся, я скоро сойду. Что разузнал обо мне Меченый, почему все задергались?

— Не знаю! — с отчаянием воскликнул Малофеев, — все по-быстрому, все как снег на голову.

Он смертельно боялся, что Комбат не поверит в его неосведомленность, заподозрит в желании скрыть самое важное.

— «Иваныч опасен. Отправь его куда-нибудь с заданием. Дай знать как только поедет». Вот и весь разговор.

Представь себе мое состояние. Нервы натянуты как канаты, а тут новое ЧП. Иначе я бы обязательно с тобой поговорил.

Часы Комбата показывали, что до взрыва осталось четверть часа. И вдруг его осенило — рванет минут на десять раньше выставленного времени. Левашовцам он нужен только на время разборки с депутатом. Ставя взрывное устройство, они не могли его обойти — именно он каждый раз дотошно осматривал машину перед тем как Малофеев садился в нее. Но людей из стана противника никто не берет на постоянную службу, их используют пока в этом есть толк.

Как только Малофеев переселится к праотцам, Комбат станет лишним на этом свете — в первую очередь для Экзаменатора. Вдруг бывший «афганец» попадет в лапы Меченого, и тот вытащит из него достоверные сведения о непосредственном организаторе взрыва?

— Снимай пиджак, — быстро произнес Комбат. — Мне нужно переодеться. Ты и в рубашке доедешь, здесь даже жарковато внутри.

— Тебя ждут совсем на другой трассе, — пожал плечами Малофеев.

Но все-таки снял свой вишневого цвета пиджак, не забыв вытащить из внутреннего кармана бумажник, паркеровскую авторучку, сотовый телефон и водительское удостоверение. По мнению Рублева такой одежкой мог бы воспользоваться эстрадный конферансье, выходя на сцену — мужскую моду Комбат с трудом воспринимал. Он не собирался надевать пиджак, но если просто кинуть в машине куртку, это даст пищу для размышлений. А соображает Малофеев быстро.

— Тормози.

Комбат остался в тонком свитере, готовясь выходить он держал пиджак в левой руке, а пистолет в правой.

— Езжайте вперед, не задерживаясь.

Вдруг послышался сигнал сотового телефона. Комбат захлопнул уже открытую было дверь.

— Если это Меченый, скажешь, что все в порядке.

Только покороче, без долгих объяснений.

— Где он? Мне только что перезвонили — машины не видно. Ему давно пора добраться до места. Ты уверен, что он ничего не заподозрил?

— Да пока из центра выберешься — полчаса пройдет, — чересчур громко и четко заявил Малофеев. — Пусть наберутся терпения, он уже на подъезде.

Меченого не пришлось торопить с окончанием разговора — он раздраженно проворчал нечто неразборчивое и сам бросил трубку. Прежде чем вылезти из машины, Комбат забрал сотовый телефон себе.

С одной стороны от дороги стояла березовая роща, уже голая, просвечивающая насквозь, с другой — темнело большое поле, с которого только-только собрали урожай — кое-где остались розоватые картофелины с налипшими комьями черной земли.

В лицо пахнуло сыростью. Протарахтел мимо колесный трактор с длинными досками в прицепе. Комбат не спешил оборачиваться к автомобилю спиной, ждал пока он скроется из виду. До выставленного времени оставалось еще восемь минут, когда глянцевое пятно на неказистой дороге полыхнуло слепящим огнем.

Взрывная волна ударила Комбата в грудь и отшвырнула в сторону, ударив левым боком о ствол березы. Это спасло его от осколков, сыпавшихся дождем. Дым, пронизанный багровым светом валил клубами во все стороны.

Пересиливая боль, Комбат поднялся на ноги и побрел в сторону от пышущего жаром пламени. Белые березы раскачивались перед глазами, двоились в удушливом тумане…