Стрельба в невидимку - Сергей Самаров

– Из под кровати… – поправил меня Лева. – Ты компьютер еще не купил? А то, может быть, договоришься на наличные… Нам налоги платить надо. Денег не хватает.

– Купил. И компьютер, и сотовый телефон. Мне выделили для этого энную сумму. Остатки я сдал в кассу. И подпиши вот эти бумаги.

Лева бумаги посмотрел.

– Столько истратил!.. – шефа обуял тихий и бледный ужас. – Нам как раз бы хватило.

– Что поделаешь. Клиент платит с условием. Я условие выполняю. Его капризы – это его же личное дело. Желает он, понимаешь ли, работать с агентством, которое умеет показать современный уровень. Да ты не расстраивайся. И осталось, я думаю, немало.

– Вычти из них оплату тебе, и ничего не останется вообще… Ты же…

И он посмотрел на меня с надеждой, не договорив фразу до конца.

– Не переживай, это же только аванс… – я постарался его успокоить, но от благородного жеста с предложением задержать мне выплату причитающихся процентов воздержался. А Лева так ждал именно этого жеста.

Затрещал селектор.

– Лев Борисович, – сообщила секретарша, – из горотдела звонят. Майор Лоскутков. Спрашивает Сергея Ивановича. От вас будет говорить?

– Нет, пусть перезвонит к нему в кабинет. Он уже идет, – распорядился Лева.

Я пожал плечами и оставил его дальше позевывать в гордом одиночестве и при зеленой тоске.

Когда открыл дверь кабинета, телефон уже трезвонил. И тем не менее я не поспешил взять трубку. Прежде всего налил в бокал воду и воткнул в розетку кипятильник – спал сегодня мало, и организм очень просил чайку покрепче. И только после этого потянулся за трубкой. Телефон из-за компьютера пришлось переставить чуть дальше. Это не совсем удобно. Надо для него тумбочку какую-то купить, если Лева решится разориться. А если не решится, то я притащу тумбочку из коридора своей квартиры. Она как раз впишется в угол.

– Агентство «Аргус». Слушаю вас.

Это оказался не Лоскутков.

– Доброе утро, Сергей Иванович. Вас беспокоит Вениамин Вениаминович.

– Очень рад. Но поскольку мы расстались только вчера вечером, я думаю, что мне еще рано докладывать вам о выполнении задания.

Он величаво и благодушно рассмеялся в трубку. Да, по телефону он производит впечатление еще более солидного человека, чем в действительности. Хотя куда уж больше-то, и так я себя грузчиком с пивзавода чувствую, когда вспоминаю стоящие рядом его и свою машины. Похоже, у Левы Иванова такое же впечатление сложилось о моем клиенте еще раньше. Потому он и стремился его когда-то «посадить» – чтобы самому самого себя ощущать более значимым. Знаю, это с ментами бывает…

– Что вы. Я пока не тороплю вас. Просто у меня к вам возникла дополнительная маленькая просьба…

А вот этого я уже давно ожидал. Можно сказать, со вчерашнего вечера только об этом и думал. И просто мечтал услышать еще одну «маленькую» просьбу стоимостью в две тысячи долларов. Потому что основное задание клиента никак не тянет на такой аванс. Там работы-то – пустяк. Убийство раскрыть…

– Разговор, насколько я понимаю, нетелефонный.

– Да, я предпочитаю говорить глаза в глаза. Так получается понятнее.

– Я вас с удовольствием выслушаю. Только, если не возражаете, чуть попозже. У меня сейчас важное свидание, и не могу сказать, насколько оно затянется. Давайте, я позвоню вам, как только освобожусь.

Срочного свидания у меня, естественно, не было. Но, во-первых, надо все-таки показать клиенту, что человек я сугубо занятой и просто так денег не получаю. В поте лица тружусь. Во-вторых, меня разыскивает Лоскутков и может мои планы подкорректировать. Это с майором бывает. А в-третьих, сели батарейки в диктофоне. Надо до разговора новые поставить.

– Хорошо. Звоните по сотовому. Я могу куда-то выехать. – И он продиктовал номер.

Только я положил трубку и не успел даже кипятильник отключить, как позвонил уже долгожданный мент.

– Привет, майор.

– Здравствуй, майор, но подожди пять секунд. Я чай завариваю.

Хорошему Лоскутков не научит. И это именно у него я научился так нагло врать. Он всегда просит по телефону подождать минуту, а трубку обычно берет снова только через три. Я, конечно, не мент и так тянуть время не умею, но с минуту на приготовление чая у меня тоже ушло.

– Рассказывай, – сказал я в трубку.

– Паша твой как в воду канул…

– Надеюсь.

– Что? – не понял он.

– Надеюсь на то, что ты до него не доберешься и не получишь вдобавок к первому перелому еще один. А то с тобой вообще невозможно будет говорить. И так дикция нарушена. Ты к медикам обращался?

– Переживут… – Он зол. – Что ты хотел от Александры Чанышевой?

– Я хотел посмотреть, как она будет вести себя, когда ты отпустишь ее под подписку. Чем займется?

– Хочешь за ней установить наблюдение?

– Нет. Я хочу, чтобы ты установил такое наблюдение сам. У вас же есть служба «наружки». Запускай их в работу.

– Какой в этом смысл?

– Это я тебе рассказал бы при личной встрече. Ты сейчас свободен?

– Жду результат экспертизы. Обещали в течение часа закончить. Так что это время буду на месте.

– Экспертизы по какому делу?

– По Лешему. Анализ на ДНК взяли и у Чанышева, и у Панкратова.

– Ты Панкратова допрашивать будешь?

– Буду.

– Я хотел бы поприсутствовать.

– Зачем? Ты же Лешим не занимаешься.

– Он компьютерщик. А я приобрел себе компьютер. Хочу поговорить.

– Вот еще… – не понял Лоскутков моих мотивов, но догадался, что просто так я время терять не буду. – Приезжай через час.

– Я сейчас подъеду. Пока поговорим о Чанышевой. И еще мне надо кое-какие машины проверить.

– Опять «хвосты»?

– Да.

– Давай. Жду.

Как ни жалко мне было расставаться с только что приобретенным компьютером, а все же пришлось бросить на него нежный взгляд и тщательно повернуть в замке ключ. Чтобы никто, не приведи боже, не вздумал в мое отсутствие поиграть за моим столом. Игры, кстати, мне Валера установил вместе с остальными программами первой необходимости. Естественно, программы были нелицензионные. Таковы жестокие жизненные законы нашей страны, и мне хочется попросить прощения у господина Гейтса и остальных ему подобных. На лицензионные программы, думаю, мне не хватило бы и всех двух тысяч. Интересно проверить – в ментовке и в ФСБ стоят какие программы?

В это утро дождь вроде бы не намеревался проявить себя явно, хотя небо по-прежнему было затянуто тучами, как театральная сцена в антракте спектакля бывает закрыта занавесом.