Небратья - Александр Тамоников

«Вот вы скажите, в каких областях за годы правления нынешнего президента продвинулась Россия?» – пытал ведущий толстяка с козлиной бородкой.

– Можешь ответить? – подперев подбородок кулачком, спросила Рита.

– Обещаю уточнить информацию, – сказал Антон, вдруг рассмеялся и добавил: – Не знаю, в каких еще областях Россия продвинулась, но в Луганской и Донецкой – точно.

Рита улыбнулась, глаза ее заблестели. Она потянулась к пульту и убавила звук. Момент действительно был не подходящим для политпросвещения.

– Надо уходить, – проговорил Антон, допивая чай. – Спасибо, конечно, этому дому, но вдруг вернутся хозяева?

– Не вернутся. – Рита качнула головой.

– Почему?

– Это мой дом.

– В смысле? – Сердце капитана екнуло.

– Это мой дом, – повторила она. – Здесь мы жили с отцом и матерью. Отсюда они и отправились в последний путь. До прошлой недели я здесь ютилась одна. Отсюда меня и забрали, когда обнаружили вон в той тумбочке сверток с взрывчаткой. Одежда, как ты уже догадываешься, моего покойного отца Льва Михайловича. Не волнуйся, она чистая, он умирал в другой. Очки и сигареты тоже его.

– Ты с ума сошла! – прошипел Антон, подошел к окну и отогнул шторку. – Хлопцы из СБУ прекрасно знают, где ты живешь. Они обязательно придут сюда!

– Но не пришли же, – возразила Рита. – Мы с тобой все осмотрели, проверили.

– Ты не понимаешь, – горячился он. – Зачем бы они сюда явились, если искали нас на той злосчастной электростанции? А вот теперь могут… Подожди, это что за хрень? – Антон начал всматриваться в окно.

Подошла Рита, встала рядом. Сквозь прорехи в ветвях пробивалось оранжевое зарево. Где-то на западе, в центральной части города, пылал крупный пожар. Капитан опять невольно обнял девушку. Она и на сей раз не отстранилась, даже прижалась к нему.

– Горит где-то, – меланхолично пробормотала Рита.

– Где? – Горденко безуспешно пытался сориентироваться.

– Вот черт!.. – Женщина словно очнулась, стала всматриваться. – Это не изолятор, из которого мы сбежали? Серьезно, Антон, горит где-то в конце Никитской улицы. – Она помялась и спросила: – А не может так быть, что твои друзья решили проявить инициативу, пока ты прячешься по колодцам и развлекаешься с очаровательной женщиной?

Он вспыхнул и заявил:

– Все, пойдем отсюда.

Словно по заказу переулок перед домом озарился светом фар, и резко заскрипели тормоза. Тысяча чертей кому-то в душу!

Антон отогнул занавеску, сплющил нос о стекло. Не видно ни зги! Он отстранил Риту, бросился в соседнюю комнату. Она ахнула и побежала за ним. Вот и верь после этого в женскую интуицию!

Из этой комнаты, прежде, видимо, служившей родительской спальней, вид был лучше. Но и он не внушал спецназовцу ни малейшего оптимизма.

Напротив калитки остановился джип – здоровенный, подержанный и смутно знакомый. Хлопали дверцы, из машины выбирались люди. То ли пятеро, то ли четверо. Их намерения читались в лучшем виде. Они направились прямиком к калитке. Лязгнули затворы автоматов.

Впрочем, один остался. Он на всякий случай отступил за капот, закурил и достал пистолет.

Стучаться в калитку эти ребята не стали. Они бесцеремонно ее вышибли.

– Губанов, быстро осмотреть и доложить! – выкрикнул человек, оставшийся за капотом.

По голосу Антон узнал майора Дервича, начальника райотдела СБУ.

– И осторожнее, он может быть вооружен! Да не проколитесь, как всегда. Все у вас через мягкое место!.. – добавил он в сердцах.

Антон, ей-богу, справился бы с ними. Но некоторые обстоятельства в виде женщины… Его мысли метались, как вольные птицы, запертые в клетке.

Работники украинской спецслужбы уже топали по крыльцу. Что-то подсказывало капитану, что стучать они и здесь не будут, сразу выбьют дверь и войдут. Он метнулся к кухонной тумбе, выхватил первый попавшийся нож.

Горденко рыкнул на Риту, и с этого мгновения она слепо повторяла все его действия. Они на цыпочках прошли в комнату, выходящую к кустам. Антон распахнул окно, выпрыгнул первым и распростер объятия, в которые повалилось отмытое, приятно пахнущее, но до смерти перепуганное существо прекрасного пола.

Обыск в доме проходил в течение нескольких долгих минут. Сотрудники топали по комнатам, бороздили носами каждый метр жилой площади, проверяли все предметы мебели, имеющие хоть какую-нибудь способность открываться. Скрипели крышка подпола и лестница, ведущая на чердак. По саду блуждали светлячки, открывались двери сараев.

– Игорь Борисович, здесь нет никого, – заявил человек, высунувшийся из окна. – Но кто-то недавно был! На кухне накурено, ели, мылись…

– Идиоты! – Начальник отдела схватился за голову. – Какие же вы кретины! Вечно отстаете от этих террористов на два шага! Оставаться здесь, еще раз все проверить, осмотреть соседние участки! Не стесняйтесь заходить в дома и предъявлять этому сонному быдлу свои законные требования! Ракитник, едешь со мной в отдел, за руль! Остальным работать!

Из дома вышел невысокий крепыш и засеменил к калитке. Через мгновение он уже сидел за рулем, заводил мотор.

Разозленный Дервич плюхнулся на заднее сиденье. Машина рванула с места, но проехала совсем немного – метров семьдесят.

Перед переулком, выходящим на пресловутую Соборную улицу, водитель сбавил скорость и вполз в него на минимальных оборотах двигателя. Он выровнял машину на узкой проезжей части, переключил передачу, чтобы увеличить скорость, и сразу почувствовал неладное.

Джип почему-то просел на правый борт, двигался натужно, рывками, со странными звуками. Хуже того, его начало носить из стороны в сторону.

Водитель выругался, дал по тормозам и вывалился наружу. Он обежал капот, кинулся к колесу, опустился на колени. До рассвета еще оставалось время, видимость была никакой, но как не увидеть, что колесо спустило напрочь и машина едет на голом диске?

– В чем дело, Ракитник? – злобно крикнул из салона Дервич.

– Колесо лопнуло, пан майор. На стекло, наверное, наехали. – В голосе водителя звучало отчаяние: – Как же так?! Словно нож кто-то воткнул!

Майор ругался, а бедолага шофер даже не успел разогнуть спину. Из высокой травы под забором что-то выросло, ребро ладони опустилось на загривок водителя. Он сдавленно охнул и пробороздил носом по спущенному колесу.

«Жить будет, – мысленно оценил Антон результаты своих трудов. – Только не просто ему придется».

– Ну, что еще? – прорычал Дервич, выбираясь из машины.

Убийственная ночь! Что за хрень творится в этом клятом заштатном городишке, который он уже ненавидел всей своей широкой чекистской душой?!

Вдруг ветер засвистел в ушах майора, земля и небо поменялись местами. Деркач с ужасом увидел, как несется на него забор, усыпанный сучками и вылезшими шляпками гвоздей. Боль была ужасной. Майор саданулся грудью, лбом, свернул нос, расцарапал щеки! Он сполз с забора как пластилиновая лепешка, ободрал ладони о гвозди, торчащие из досок.