Айсберг - Джеймс Роллинс

— Не смущайтесь, дорогая. Это совершенно естественно. Я тоже часто скучаю по своей Хелен. Мне ее очень не хватает.

Аманда взяла своего учителя за руку и с сочувствием сжала его ладонь. Жена Уиллига, страдавшая болезнью Ходжкина, умерла два года назад.

— Не тратьте зря время, возвращайтесь на «Омегу», побудьте немного вдвоем, — сказал профессор. Проходя мимо охраняемой двери, он добавил: — Кстати, может быть, вы расскажете мне наконец, что скрывается за этой дверью?

— Я бы на вашем месте не стремилась об этом узнать. Он пожал плечами:

— Ученый всегда стремится узнать правду, какой бы тяжелой она ни была… Особенно когда ее скрывают в течение стольких лет.

— Когда-нибудь вы об этом все равно узнаете.

— Только после того, как прибудут русские?.. Аманда прервала его, не скрывая раздражения:

— Здесь замешана политика, понимаете?

Ей претило скрывать правду от своих подчиненных, тем более — от всего мира, который имел право узнать о том, что произошло на станции шестьдесят лет назад. Нежелание политиков открыто заявить о находке было лишь попыткой выиграть время, избежать публичной критики в свой адрес, уйти от ответственности. Душа ее кипела от гнева.

Она стала подниматься по вибрирующим ступеням спиральной лестницы. Вверх по внутренней шахте со скрежетом двигалась клетка лифта. Аманда повернулась к профессору:

— Они починили подъемник!

— Ли Бентли и его команда из НАСА целый день с ним возятся. Взрослые мальчики и их игрушки, — со скрытой иронией кивнул Уиллиг.

Аманда с изумлением покачала головой — станция буквально на глазах оживала после шестидесятилетнего пребывания в зимней спячке.

Добравшись в молчании до верхнего уровня, они распрощались. Аманда переоделась в термальный костюм и захва тила дорожную сумку из комнаты, где оставила ее прошлой ночью. Теперь, когда споры между геологами и биологами утихли минимум на два дня, она горела желанием поскорее вернуться на «Омегу».

На выходе ее остановила лейтенант Серина Уошберн, единственная женщина-офицер из экипажа подлодки в составе персонала, размещенного на русской базе. Высокая, мускулистая афроамериканка с короткой армейской стрижкой выглядела как воинственная амазонка из древних легенд.

— Доктор Рейнольдс, у меня для вас сообщение с «Омеги».

— Да? — со вздохом произнесла Аманда. Ну что там еще могло случиться?

— Самолет с группой гражданских приземлился утром рядом со станцией. Пассажиры временно задержаны и находятся под охраной.

— Кто эти люди? — с удивлением спросила она.

— Четыре человека, включая шерифа, инспектора природоохраны и репортера. Документы у них в порядке.

— А зачем же тогда держать их под охраной?

— В связи с событиями в Прадхо-Бее… Сами понимаете… Уошберн переступила с ноги на ногу и пожала плечами.

— Удалось выяснить цель их визита?

— Они каким-то образом узнали про русскую станцию.

— Как?

Уошберн снова пожала плечами:

— Они отказываются сообщать подробности до тех пор, пока не встретятся с кем-нибудь из начальства, но при этом заявляют, что нам угрожает какая-то опасность. И это может быть связано со взрывами на нефтяном месторождении. К сожалению, нам до сих пор не удалось связаться с капитаном Перри.

Аманда кивнула.

— Я как раз направляюсь на «Омегу» и сама во всем разберусь, — сказала она и сделала шаг по направлению к выходу, но лейтенант удержала ее за локоть.

— Это еще не все.

— Продолжайте.

— Журналист и его спутники настаивают на получении разрешения посетить русскую базу. Они уже всех замучили своими требованиями.

Аманда сначала хотела решительно отказать в визите, но потом вспомнила о своих собственных переживаниях по поводу секретности и политических махинаций вокруг тайны, хранящейся на четвертом уровне русской базы. «Если бы репортер да еще и шериф попали туда… Увидели все собственными глазами…»

Аманда попыталась взвесить все за и против. Отправившись на «Омегу», чтобы поговорить с незнакомцами, она рисковала застрять там надолго из-за приближающейся снежной бури. Она не сомневалась, что капитан Перри, вернувшись на дрейфующую станцию, строжайшим образом запретит репортеру посещать русскую базу. Он офицер и выполняет приказы начальства.

Но ей-то приказать никто не может!

Она глубоко вздохнула. Что, если это последняя возможность вывести ситуацию из политического тупика и предать гласности ужасное открытие, прежде чем оно покроется завесой лжи и словесной риторики?

Аманда повернулась к Уошберн:

— Распорядитесь доставить задержанных сюда.

— Что?

— Я поговорю с ними здесь.

Лейтенант посмотрела на нее с сомнением:

— Я не думаю, что лейтенант-коммандер Сьюэлл согласится с вашим решением.

— Их с тем же успехом можно держать под стражей здесь, а не на «Омеге». Если коммандер предпочитает приставить к ним охранников, я возражать не буду. Но они должны быть доставлены сюда до начала урагана.

После небольшой паузы Уошберн кивнула:

— Хорошо.

Она повернулась и отправилась через зал в центре уровня к небольшой комнате, в которой находилась коротковолновая радиостанция.

Аманда обвела взглядом станцию. Наконец-то хоть кто-то из внешнего мира узнает о секрете, похороненном подо льдом.

И все-таки в глубине души ее продолжали терзать сомнения. Права ли она в своем стремлении приоткрыть завесу над ужасным экспериментом, последствия которого угрожали судьбе всего человечества?

Ее раздумья прервала неожиданно упавшая на нее тень. Она вздрогнула, в который раз проклиная свою глухоту, изза которой никогда не слышала, когда кто-то приближался к ней сзади.

Аманда резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с

Коннором Макферраном. Тот был явно чем-то взволнован.

— Вы случайно не видели Лейси? — спросил он.

— Мисс Девлин?

Он утвердительно кивнул.

— Я встретилась с ней, когда вошла в «подсобку». У нее в руках были коньки, — припомнила она.

Обе были страстными поклонницами конькобежного спорта и при встрече перебросились парой фраз о ежедневных пробежках, которые Лейси совершала по ледяным лабиринтам.

Коннор посмотрел на часы:

— Она должна была вернуться уже час назад. Мы собирались… хм… проверить кое-какие результаты исследований.

— Я не видела ее с тех пор, как мы расстались в «подсобке».

На лице шотландца отразилась озабоченность.