Любовь и баксы - Борис Седов

- Значит, так, - решительно и мужественно сказал Дамбер, - звоним в дверь, она открывает, я сразу без разговоров даю ей по башке, забираем медальон и - прямо в аэропорт.

- Ишь, какой быстрый! - возразил Грин. - А если она встретит нас с пушкой в руках?

- Все равно сразу по башке, - не унимался бывший морпех Дамбер. - Подумаешь, пушка! Я, знаешь, каких мужиков обезоруживал? А тут всего лишь девка.

- Ладно, - кивнул Грин, - только сделаем так: я позвоню, а ты спрячешься за дверь. А уже когда она откроет и увидит, что я один, тогда действуй.

- О'кей, - Дамбер встал, - пошли.

Поднявшись на второй этаж, они остановились напротив нужной квартиры, затем Дамбер прилип к стене, а Грин, приветливо улыбаясь старинной потемневшей двери, нажал на кнопку. В квартире приглушенно задребезжал звонок, и Грин прошептал:

- Приготовься. Как откроет, так глуши ее сразу, чтобы не успела пискнуть.

Дамбер кивнул и напрягся, но за дверью было тихо.

Грин позвонил еще раз, и снова безрезультатно.

- Похоже, ее нету дома, - сделал он вполне очевидный вывод.

- Ага, - согласился с ним Дамбер, - тогда отойди. Я знаю эти старинные замки - за ними только варенье от внуков прятать. Эту дверь я открою, как бутылку пива "Миллер".

Он достал из кармана складной нож с множеством лезвий и инструментов и, выбрав в нем какую-то изогнутую железку, стал ловко ковырять ею в замке. Через несколько секунд замок щелкнул, и тяжелая дверь с легким скрипом отворилась.

Прислушавшись, Грин сказал:

- Пошли. Если она все-таки дома, сразу дай ей по башке, чтобы угомонилась.

Они осторожно вошли в квартиру, и Дамбер тихо прикрыл за собой дверь, не запирая ее. В квартире Голубицкой-Гессер, как они и предполагали, никого не оказалось.

- Смотри, - Дамбер показал пальцем на портрет прабабки Елизаветы Оттовны Гессер, висевший в прихожей, - вроде она…

- Нет, не она, - возразил Грин, - это же старинная картина. Наверное, мать или бабка…

- Наверное, - согласился Дамбер. - Ну что, начнем?

- Начнем, - кивнул Грин. - Будем работать по системе Пинкертона. Делим берлогу на квадраты и аккуратно исследуем их по очереди. Я так делал и убедился, что это самый эффективный способ.

- Главное, чтобы оно имелось там, где ищешь, - резонно добавил Дамбер.

- Да, конечно, - ответил Грин. - Вот с прихожей и начнем.

И они начали методично осматривать прихожую, не потрудившись для начала заглянуть в известные места такие, как холодильник, бельевой шкаф и мусорное ведро.

* * *

Стасик остановил джип точно напротив нужного подъезда, заглушил двигатель и, повернувшись к браткам, сказал:

- Приехали. Значит, так - заходим в хату, сразу берем ее и везем к Желваку. Если ее нету дома, будем ждать, пока не придет. Желвак сказал - хоть целую неделю. Понятно?

Трое братков молча кивнули, и Стасик скомандовал:

- Пошли.

Они вышли из машины и быстро вошли в подъезд.

Остановившись перед дверью Лины, Стасик сделал жест, и Боярин с Толяном встали справа от двери, а Морж - слева. Уже поднеся палец к звонку, Стасик заметил, что дверь прикрыта не совсем плотно, и, опустив руку, осторожно потянул за ручку. Дверь еле слышно скрипнула и подалась.

- Тс-с-с! - Стасик взглянул на Моржа, потом на Боярина с Толяном. - Здесь что-то не так… Но все равно - пошли.

И, распахнув дверь, он быстро вошел в квартиру. Братки ворвались следом за ним, и Стасик, распахнув дверь в комнату, увидел двух крепких парней в дорогих шмотках, которые, стоя у распахнутого серванта, неторопливо перебирали его содержимое. Услышав шум, парни обернулись и застыли.

Один из них, покрупнее, увидев вошедшего Стасика, быстро сообразил, что дело пахнет керосином, и профессионально ударил его ногой в лицо. Стасик повалился на спину, но в этот момент в комнату заскочили остальные и началась потеха.

Второй грабитель, а братки не сомневались, что эта парочка попросту ставит хату, сразу же спрятался под стол и почему-то стал говорить по-английски. А тот, который свалил Стасика, все еще лежавшего на полу, начал ловко отбиваться, тоже выкрикивая злобные заграничные слова. Однако против троих ему было не выстоять, и скоро он зашатался под градом ударов, а потом, получив от Толяна коленом по зубам, рухнул на пол и закрыл голову руками.

Стасик к этому моменту уже очухался, хотя и пролежал в нокауте нормы три, а то и четыре. Поднявшись на ноги, он подошел к лежавшему на полу вражине и с размаху врезал ему ногой по шее. Тот завыл и снова забормотал что-то непонятное.

- Ты чо, козел, по-русски говорить разучился? - поинтересовался Стасик. - Так сейчас урок литературы устроим. Хочешь?

Но поверженный грабитель стоял на своем, и Стасик опознал несколько английских слов, которые слышал в американских фильмах, главным образом - слово "fuck". Он повернулся к Боярину, который пытался вытащить из-под стола второго домушника, и спросил:

- Слышь, Боярин, он вроде по-английски шпрехает. А ты как-то говорил, что в английской школе учился. Так что давай, переводи.

Пленников пинками загнали на диван, Стасик уселся перед ними на стул, перевернутый спинкой вперед, закурил и спросил:

- Ну и что вы тут искали?

Боярин перевел, потом выслушал ответ и сказал:

- Говорит, случайно зашли. Дверь была открыта и им стало интересно, как живут русские.

Дальнейшая беседа также шла через Боярина, который, как оказалось, неплохо говорил по-английски. Выяснилось, что иностранцы гуляли по улицам и площадям прекрасного города на Неве, наслаждаясь красотами северной столицы, а потом решили познакомиться с бытом гостеприимных жителей этого города и зашли в первый попавшийся дом. Позвонили в квартиру, но никто не открыл, зато сама дверь оказалась приоткрыта, и иностранцы, восхитившись тем, что здесь так свободно живут, вошли внутрь и стали знакомиться с обстановкой и культурой быта. Сами они - профессора Кливлендского университета и приехали в Россию для проведения сравнительного анализа городских культур, каковой анализ необходим для их совместной работы, которая, судя по всему, тянет на Нобелевскую премию.

Выслушав эту галиматью в убогом переводе Боярина, Стасик пристально посмотрел на него, потом внимательно изучил Дамбера, никак не походившего на профессора, разве что с кафедры телесных повреждений, и сказал:

- Так. Понятно. Переведи ему, что таких профессоров у нас на каждой зоне раком не переставить. Пусть вешает эту лапшу своей бабушке.

Боярин перевел, и Грин, выслушав его, стал возмущенно возражать.

Стасик поморщился и сказал Толяну:

- Слышь, дай ему раза, чтоб заткнулся.