Приказано совершить подвиг - Александр Тамоников

Селин поднялся и двинулся навстречу Голубятникову.

– Товарищ подполковник, в батарее происшествий не случилось, личный состав занимается согласно распорядку дня. Батарея находится в полной готовности к открытию огня.

– Как у тебя с боеприпасами? – поинтересовался комбат.

– Нормально. Получаем, сколько надо, по первому требованию; орудия обслуживаются, все исправны.

– Вижу, хорошо. Значит, решили размяться?

– Немного! Да и в таком составе давно не собирались. Ребят помянуть надо, что в «нюрках» первого числа сгорели.

– Это надо! Наливай. Но только помянем, и все! Разминаться будем дома или когда духов из города выбьем!

– Есть! – И капитан Селин разлил коньяк по стаканам.

Выпили за артиллеристов, погибших при выдвижении колонны батальона к привокзальной площади. Часть подразделения случайно пошла к центру города и попала в засаду боевиков. У Селина сожгли два самоходных орудия; четверо бойцов из девяти членов экипажа самоходок, в том числе прапорщик Васильев, погибли. Отставив стаканы, немного поговорили, и Голубятников с заместителями, связистом и охраной собрался уже уходить, но Селин задержал их:

– Подождите минутку, у меня для вас подарки именные.

– Что за подарки? – удивился Голубятников.

– Да подбрасывают нам тут посылки от различных фондов благотворительных, общественных организаций.

– Неплохо сидеть рядом со штабом, да?

– Очень даже, товарищ подполковник, – улыбнулся Селин и обратился к своему подчиненному: – Лейтенант, сбегай-ка, организуй пяток посылок для начальства.

Лейтенант ушел, а через несколько минут солдаты-артиллеристы принесли ящики.

– Возьмите, – сказал Селин, – все веселее будет на КНП руководить.

Пока офицеры занимались ящиками, Голубятников отвел командира батареи в сторону и проинструктировал его, объяснив задачу, полученную батальоном.

– Завтра в ночь штурмуем последний, четвертый, дом ближайшего квартала; тебе придется вести огонь по целям, которые обозначит корректировщик. А сегодня нарофоминцы пойдут в восточный сектор и за железку. Не исключено, что и их надо будет поддержать. Да, у них своя батарея, но сам понимаешь, она только вышла на позиции – пока изучат местность, пока пристреляют орудия… Возможно, нарофоминцы и без нас обойдутся, но подстраховать не помешает.

– Я все понял! Мне только команду получить да данные корректировщиков, а за открытием огня дело не станет. Ударим хоть по Белому дому.

– Придет время, и по Белому настреляешься вдоволь. Все, мы пошли.

– Удачи вам!

– И тебе того же! Коньяк убери, и чтобы больше никаких расслаблений.

– Конечно, товарищ подполковник. А вот и командир взвода материального обеспечения нарисовался.

За спиной Голубятникова раздался радостный голос прапорщика Белова:

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– Витя? Здравствуй, ты откуда появился? – обернулся комбат.

– Из «ямы», вестимо. Командование нас там держит. – Под «ямой» подразумевалась тыловая зона, где были сосредоточены мобильный госпиталь, подразделения тылового обеспечения войск, ведущих боевые действия, склады, полевые кухни, одним словом, все, что имело отношение к тылу. – Мне уже надоело там сидеть. Подчиняемся непонятно кому, начальства больше, чем бойцов, кто званием выше – все начальники, и каждый норовит командовать. Я хотел перебраться к вам на плацдарм, не пускают. Могу свалить без разрешения?

Взвод материального обеспечения имел шесть машин, в том числе передвижные кухни «ПАК-200», способные обеспечить горячей пищей 200 человек, полевые кухни, палатки для организации пунктов питания, бочки с водой, в которой батальон испытывал острый дефицит, запасы продовольствия, – а на плацдарме заканчивался сухой паек. Голубятникову очень нужен был там взвод материального обеспечения, но без команды свыше распоряжаться своим взводом комбат не имел права. Поэтому и ответил с намеком:

– Без разрешения – не можешь, но в принципе… я повторяю, в принципе, если пойдешь, то доберешься до батальона спокойно, без проблем. Я же, сам понимаешь, официально разрешить перемещение не могу, но и наказывать за самодеятельность не стану. Сам смотри. Только если решишь все-таки уйти на плацдарм, не делай этого ночью! Ночью не пройдешь.

– Я все понял, товарищ подполковник! Пойду, с заместителями поздороваюсь.

– Давай! – отпустил комбат прапорщика.

Белов подошел к Кувшинину и Холодову. Они о чем-то переговорили, и прапорщик скрылся за деревьями. А группа управления отправилась обратно на плацдарм. Погода разгулялась, день выдался солнечным, теплым, оттого и настроение было приподнятым. Офицеры шли впереди, бойцы сопровождали их сзади. Перебросив ящик с одной руки в другую, Холодов сказал:

– Анекдот вспомнил, перед отправкой сюда один мужик в забегаловке рассказал. Не желаете послушать, господа офицеры?

– Давай свой анекдот! – улыбнулся Кувшинин.

– Короче! Решили наши «новые русские» слетать отдохнуть на острова в океане. Заказали самолет, водки с закусью набрали да мужика простого, Степаныча, как прислугу с собой захватили. Летят, в общем, и вдруг самолет затрясло, он стал снижаться. Нувориши ринулись со страха в кабину пилотов, узнать, что, мол, происходит. Те тоже в непонятке. Увидели какой-то остров и приземлились туда! Выходят наружу – кругом джунгли, куда попали, непонятно. Тут из зарослей племя выскакивает и окружает наших богатеев, потрясая копьями, нувориши еще больше перессали. А что делать? От дикарей выходит к ним старший. Вперед выходит вождь с кольцом в носу и спрашивает: кто такие, откуда? Наши отвечают, «новые русские» мы, значит, из России. Вождь обрадовался, русские – это хорошо, и говорит:

– Кто только не залетал сюда, а из России вы первые будете. Да вот только не повезло вам, ребята, племя-то у меня людоедов. Впрочем, не все так для вас плохо. Сделаете одно дело – отпущу. Проблема у нас – слон, символ нашего племени, раньше всегда веселый был, а теперь загрустил сильно, плачет и плачет. Как ни пытались и мы, и те, кто до вас прилетал, рассмешить его, ничего не получалось. Слон может от тоски погибнуть, а без него племени никак нельзя. В общем, если рассмешите слона, не только отпущу, но еще и золота дам, сколько унесете; ну а не рассмешите – не обессудьте, съедим вас вечером на ужин.

Нувориши заметались: что делать? Один к слону подходит, второй рожи корчит, третий анекдоты травит – все без толку. Только Степаныч сидит в сторонке, курит и улыбается. Попрыгали нувориши, но так и не удалось развеселить слона. Вождь вздохнул – вот и вы не смогли, придется отдать вас соплеменникам, таков порядок. Наши на колени – пощади, вождь. А абориген ни в какую – рад бы, да не могу. Молитесь перед смертью. Тут Степаныч встает, подходит к вождю и говорит: покажь, мол, золото. Крикнул вождь дикарям, чтобы мешки с золотом принесли. Мужик и спрашивает: