Привал с выдернутой чекой - Анатолий Гончар

– Командир, – я дернул за рукав приползшего ко мне вертолетчика, – с каких пор этот район агрюшам отдали?

– Да хрен его знает, не в курсе я! – сознался тот. – Наш он должен быть. Может, у американцев где-то линию обороны прорвали?

– Да наверняка… – И я тоже самое только что подумал. А ведь действительно, «у американцев линию» – это запросто. У них так и есть линия, это у нас фронт. Прорвали и куда-то передислоцируются, а район как был под коалицией, так и остается.

– Командир, с трофейным оружием что? – Старший сержант Болотников подрулил. И действительно, трофеи собрать бы надо.

– Часовщик Стрижу: сколько у нас времени? – спросил я и пояснил: – Оружие трофейное собрать не успели.

– Мужики, какое, к бесу, оружие? – разнервничался тот. – У нас каждая секунда дорога. Говорю же, колонна большая на подходе, а большие колонны без «Стингеров» не ходят.

«“Стингеры”? Это что-то новенькое».

– Откуда у них «Стингеры»? – Вопрос буквально сам с языка сорвался.

– Ты что, с луны свалился? – вертолет уже вышел из-за леса, а мы еще не бежали к площадке, и вертолетчик, похоже, злился. – Или прикалываешься?

И что ему ответить? По-любому получусь дурак, вот только почему?

– Проехали! – отмахнулся я от вопроса, и уже своим (по внутригрупповой): – Вперед, парни! Не задерживаемся! – и на ухватившего вражеский гранатомет Федотова рыкнуть успел: – Да брось ты его к черту! Сказали – сматываемся. Не разводи суеты. Давай в темпе. Карета подана.

А вертолет уже садился. Борттехник опустил лестницу. Но в «вертушку» никто лезть не спешит. Ни у меня одного летная боязнь появилась.

Ух, Боже поможе!

– Пошел, по порядку! – ору. И дело двинулось.

Уф, вот я и внутри. Да нормально все будет. Снаряд в воронку дважды не падает.

– Парни, не дрейфь! Снаряд дважды в одну воронку не падает! Нормально все будет, – то ли бойцов, то ли самого себя убеждаю я. Все, полетели. Резко мужики пошли. Аж уши заложило. Вверх и сразу в сторону. Сглотнуть надо, вот только в горле все пересохло. Жарко, а воды нет. Без больших же рюкзаков летели. С собой малые рюкзачки и мародерники, а в них только боеприпасы, и больше мы ничего с собой не брали. Смысла не было. Нам ведь туда и обратно. Забрать и вернуться. Ротный же говорил: работа для дураков. А оно вон как вышло. Я поглядел в иллюминатор. Странно: вертолет как над лесом поднялся, так на этой высоте и полетел. Давно я так не летал. Обычно «вертушки» всегда высоту набирали, да так и шли до места высадки. А этот над землей идет. Так, говорят, в Афгане летать стали, когда там «ПЗРК»^[3] появились. Неужели летун правду про «Стингеры» сказал? Но откуда здесь «Стингеры»? Максимум, что тут раньше встречалось, – это старенькая китайская модификация наших «Стрел». Да и то, когда китайцы у себя канал утечки со складов НЗ^[4] перекрыли, все «ПЗРК» сразу и закончились. Сейчас их днем с огнем не сыщешь. И вдруг «Стингеры». С другой стороны, мы-то упали, может, нас как раз «Стингером» и сбили?

– Виктор. – Наконец-то я вспомнил, как командира нашего экипажа зовут, тезка он мой. – Виктор, а нас из «Стингера» шарахнуть не могли?

– Нет, я же говорил, не сбивал нас никто. Вертолет сам падать начал. А про «Стингеры» я сегодня сам первый раз услышал. Не было их тут. Может, только в самом начале? Но вот, летим, – он показал на иллюминатор, намекая на высоту полета, – значит, информация поступила. Отсебятину пороть не станут. Себе дороже. Восьмерка – она как фанерная банка, брони кот наплакал. На такой высоте при определенной удаче и из ружья сбить можно. В Ираке вроде бы «Апач» из карабина сбили. А у того брони не сравнить. Низко летел.

– Понятно. – Что мне еще было сказать? А так какое-никакое завершение разговора. И в самом деле, мало ли откуда эти «ПЗРК» у игиловцев появиться могли? По всему ведь миру продавали.