Наезд по понятиям - Владимир Колычев

– Митроха где? – спросил Игнат.

– Да здесь он, в комнате, – поднимаясь с кресла, сказал Жарик.

Это была самая маленькая комната в квартире. В ней обычно ночевали охранники.

Митроха сидел на кровати в обнимку с какой-то полуголой лялькой. Вот блядство развели!.. Вслух Игнат ничего не сказал. Потому что все началось с них с Левой, а дурной пример, как известно, заразителен… Да, задали они жару. Ну да ладно, все это в прошлом. Он заберет Виолу из роддома и будет с ней жить-поживать. Она уже не будет стервой, и он не станет больше удирать из дома…

– Митроха, ты не под мухой? – всматриваясь в пацана, спросил Игнат.

– Да нет! – мотнул головой тот.

– Тогда какого черта ты стоишь? Давай за машиной… Митроха, у меня сын родился!

Пацана как ветром выдуло из комнаты. А через пять минут Игнат уже катился в своем «Мерседесе» по направлению к больнице.

Примерно через час он был уже на месте. Одновременно с ним к родильному отделению подъехал и Вилли.

Самая обыкновенная больница, самое обыкновенное отделение. А ведь Виола собиралась рожать в специальном элитном роддоме. Каким ветром ее сюда занесло?

– Она сказала, что ехала на машине, когда у нее схватки начались. Тут уже куда привезут, лишь бы быстрей… – объяснил Вилли. – Я тут человека задействовал, он отдельную палату организовал…

В роддом посторонних не пускали. С роженицами можно было общаться только через окошко. Но для Игната закон не писан. Он хотел поскорее увидеть сына, и никакая сила не могла его остановить…

Он чуть не выломал входную дверь. На шум выскочила санитарка.

– Куда лезешь, буян! – набросилась на него женщина. – Нельзя!

– Да мне на сына бы глянуть!

– А я сказала, что нельзя!

Игнат вытащил бумажник, извлек из него три стодолларовые купюры, сунул женщине в руку. И пока та приходила в себя, он обогнул ее, чтобы идти дальше.

– Халат-то надень! – крикнула она ему вслед.

Халат он надел. Но пришлось выяснять отношения с медсестрой, которая накинулась на него, как разъяренная хохлатка на коршуна. Еще и врачиха подключилась. Пришлось Игнату снова раскошелиться. Он даже не помнил, по скольку сот баксов дал каждой. Но в палату к Виоле его все равно не пустили.

– Все равно ребенка там нет! – заявила врачиха.

– Ну, я понимаю, что его там нет. Дети у вас тут где-то в… э-э… в инкубаторе находятся…

– В каком инкубаторе? – изумленно вылупилась на него врачиха.

– Ну, я не знаю, как это называется… Я ж туда не лезу, да, я ж знаю, что туда нельзя. А к Виоле-то можно пройти? Я посижу с ней, а потом вы ребенка принесете, она ж кормить его должна…

– Кто должна, ваша Виола?!.. Ну да, вообще-то, должна…

Врачиха хотела что-то сказать, но не решалась. Вопросительно посмотрела на сестру, говорить или нет.

– Не кормит она ребенка! – Сестра оказалась куда более решительной. И даже агрессивной. – Его другая кормит!

– У Виолы что, молока нет?

– Да есть у нее молоко…

– Может, она грудь не хочет портить? – догадался Игнат.

– Ну, не знаю… Она вообще ребенка видеть не хочет!

– Как это так? – растерялся Игнат.

– Да вот так! Отказалась она от него!

– Мария Ильинична, хватит! – осадила сестру врачиха. – У многих женщин после родов случаются истерики, наблюдается неадекватное поведение…

– Не знаю, не знаю! Я уже сколько лет здесь работаю, но еще ни разу не видела, чтобы детьми швырялись. Даже алкоголички и те к своим деткам тянутся. Потом, правда, иногда бросают… А эта сразу! И видно, что баба не бедная!.. Молодой человек, а может, у нее не от вас ребенок?

– Как это не от меня? – ошалел Игнат. – От меня!

– Тогда не знаю… О, а вот, кажется, вашего ребе ночка несут! Куда вы, куда?

Врачиха и сестра грудью встали на защиту его же ребенка. Но когда нянечка занесла малыша в палату, смилостивились.

– Можете посмотреть. Только в палату не входите. Мы вам дверь тихонечко откроем, а вы посмотрите… И не дышите, а то от вас так пахнет!

Сестра заставила его надеть на лицо ватно-марлевую повязку. Все правильно, родильное отделение – не то место, где уместен перегарный дух.

Игнат чуть ли не на цыпочках подошел к палате, врачиха тихонько приоткрыла дверь. Игнат увидел, как ее малыша передают на руки какой-то девушке. Он бы сказал, милой девушке. Надо было видеть, с какой нежностью она брала его малыша, как влюбленно смотрела на него… Сейчас она даст ему грудь.

– Хватит! – сказала сестра и решительно закрыла дверь.

– А кто это такая? – спросил Игнат. – Ну, что за девушка?

– Оксана… Хорошенькая, правда?

– Ну, я, в общем-то, не разглядел…

– Что не разглядел, красивая она или нет? Эх вы, мужики, вам только красивых подавай… – осуждающе покачала головой сестра.

Сама-то она была в годах, и красавицей ее можно было назвать только из милосердия.

– У Оксаны душа красивая. Хорошая она… – женщина вздохнула. – У нее у самой малыш умер…

– Как умер?

– Да так. Ее какая-то стерва по животу стукнула…

– Какая стерва?

– Да уж не ваша, не волнуйтесь… Ой, что это я говорю! – спохватилась сестра.

А Игнат в самом деле подумал, что бедную девчонку могла ударить Виола. Иногда на нее находит, тогда в ход идут и тарелки, и кулаки… Она же в самом деле стерва…

Неужели Аська была права? Как была Виола стервой, так и осталась… Ну, как она могла отказаться от ребенка? А может, сестра что-то путает?..

– Может, я все-таки пройду к Виоле? – спросил Игнат.

– Она сейчас спит… Вы только ее не будите, ладно?

– Ладно, – удивленно посмотрел он на сестру.

Ей-то какая разница, будет он будить Виолу или нет. Она ж не с ребенком вместе спит…

Виола в самом деле спала. Но проснулась, как только Игнат зашел к ней в палату. У него вдруг появилась безумная мысль, что сейчас она вскочит с постели, счастливо улыбнется и бросится ему на шею.

Она в самом деле вскочила с постели. Но вместо улыбки на лице всплыла злая гримаса.

– А-а, явился – не запылился! – взвизгнула она. – Где ты пропадал, придурок?

– Это кто придурок? – грозно нахмурился он.

Пацанов бросало в дрожь, когда он на них так смотрел. А этой хоть бы хны!

– Ты придурок!.. Ты куда делся? Почему тебя не было?.. Что, с бабами гулял?

– Как ты угадала?