Тоннель времени - Сергей Зверев

Ждан прокашлялся и с ненавистью посмотрел на окурок.

– Зубову дали в Москве срок три дня, чтобы он вытащил девчонку. Так он нашел тебя, я полагаю… И всех остальных, кто в состоянии выполнить такую безумную задачу.

– А раньше ты не мог мне об этом рассказать?

Полковник поднял на него глаза. Лицо его багровело с каждой секундой.

– А разве я, – начал он шепотом, – не пытался это сделать?.. Разве я, – он вскричал, сорвавшись, – не хотел рассказать это тебе там, в тюрьме?! Но ты сказал – не время, мать твою!..

Стольников облизнул губы.

– Послушай, Ждан, я только сейчас подумал… А на кой черт генерал послал тебя со мной? Показать дырку в заборе, что ли? От тебя же толку как от велосипеда на «Формуле-1»?

– Он послал меня, потому что только я знаю, как найти человека, которым интересуется Москва.

– И он считает, что этот человек сидит в тюрьме?.. – Саша хотел улыбнуться, но не успел.

– Он там не сидит. Он там работает.

– Ты хочешь сказать, что он сейчас жив?

– Я хочу сказать, что Хараев не поедет сейчас в Южный Стан. Он не попадет в засаду. И он знает, что машина, в которой он сейчас едет, не на территории Грузии.

– А… что он еще знает?

– Что есть вход в Ту Чечню, к которой мы привыкли. Туда он сейчас и направляется.

– То есть, строго говоря, он знает все?

– Вот именно. И тот, кто примет его на входе в НИИ, тот и есть «крот», работающий на других.

– Но… ты-то зачем здесь? Ты же не ответил на вопрос?

– Ответил. Просто ты не заметил.

Стольников в смятении уставился в одну точку. Он долго смотрел на дорогу, словно там, на обочине, лежал ответ на его вопрос, а потом вдруг вытряхнул из пачки еще одну сигарету и опять закурил.

– Ждан, ты специально отстал от меня в «Мираже»?..

– Да.

– На тебе есть какое-то устройство, позволяющее отслеживать перемещение Хараева?

– Да. В пуговице. Обычный «маячок». Здесь нет ни радиостанций, ни телевышек, он работает без сбоев и накладок. Генерал каждую минуту видит, где мы находимся. И сейчас он считает, что Хараев, его люди и мы стоим на дороге, ведущей в Южный Стан.

Сунув руки в карманы, капитан стал прохаживаться мимо полковника.

– Ничего не понимаю… Нет, в смысле многое уже понимаю, но мелочи не стыкуются… Прошу прощения, а если бы Хараев тебя просто убил пару часов назад? Ну, взял и тупо завалил в центре управления?

– Он бы этого не сделал.

– Почему?

– Потому что он думает, что человек, помогающий ему сбежать и развалить «Мираж», – это я.

Выплюнув окурок, Стольников прижал его подошвой.

– Вот как…

– В последний день, когда мы уже знали о его контактах с радикалами в тюрьме, Зубов пресек возможность для всех в НИИ пользоваться средствами, позволяющими передавать в тюрьму информацию. Это случилось сразу после того, как стало известно, что кто-то в институте готовит освобождение полевого командира. «Крот» утратил возможность общения с Хараевым через охранника. И Зубов открыл канал для меня одного. Я общался с охранником, тот, естественно, всю информацию передавал арестанту. В конце концов я сообщил ему, что в тюрьму скоро проникнет группа спецов для его нейтрализации и описал себя. Поэтому я до сих пор жив.

– Так ты подставил нас?

– Да, о нашем появлении Хараев был извещен. Мною. Через охранника. Правда, охранник не знал, что человек на связи с ним – это полковник Ждан.

– Так это не ты, а Зубов!.. Это он подставил нас!.. Вы что делаете?!

– Саша, все должно было выглядеть натурально, понимаешь? Натурально для боевиков! Ты со своими людьми должен был устроить переполох в «Мираже», дымовую завесу! И в тумане ты должен был спасти Ирину, а я – решить вопрос о бегстве Хараева! Все вместе мы должны были покинуть «Мираж», а вскоре покинуть и Эту Чечню. Понятно, что выход отсюда Хараеву был возможен только в одном случае – если бы он у дверей обменял всех нас на свою свободу. А он обязательно бы это сделал. Но еще до этого мне пришлось бы выйти из группы под любым предлогом – ведь я помощник Хараева, который должен обеспечивать ему отход и контролировать действия властей. Поняв, что Хараев в двух шагах от освобождения, «крот» проявил бы активность и изобличил себя.

– Каким это образом?

– Первый, кто из незнакомых Ирине людей подошел бы к ней после ее освобождения, и был бы «крот».

– Почему к Ирине?

– Да потому что информирование правозащитной организации «Истина», руководимой Ириной, велось именно «кротом»! Их переписка – образец доверительного общения и человеколюбия! И теперь она единственная, кто знает правду о событиях! Но как много «бы» в моем рассказе! Проклятое сослагательное наклонение! Если бы не твой беспримерный героизм, все шло бы по плану и задание было бы выполнено!

Стольников схватил Ждана за воротник и рывком, отчего воротник треснул и наполовину оторвался от рубашки, подтянул к себе.

– Слушай, ты, разведчик херов!.. Моим заданием было спасти девушку, и я его выполнил! А ты теперь выполняй свое задание, мать твою!.. Жулин! Мы уходим!

Оставив Ждана на обочине, Саша приказал всем подняться и направиться к выходу из Этой Чечни. Дорогу он помнил.

– Стольников! – крикнул ему вослед полковник. – Я хочу сказать, что, вернув Зубову дочь, ты не спасешь своего бывшего командира от печальной участи!

– Вам следовало учесть это, подряжая меня на работу, – бросил, не оборачиваясь, капитан.

– «Мираж» разнесут в пыль!

– Очень хорошо! Плохая тюрьма, мне там не понравилось!

– Зубова низложат, понимаешь? Он проведет остаток дней в деревушке, как Меншиков. Будет ходить на рыбалку и преждевременно стареть!

– Это вам тоже нужно было обдумать!

– И я не уверен за безопасность его дочери отныне!

Ирина резко остановилась и обернулась. Пророчества Ждана об отце казались ей пространными, мутными, лишенными всякого обоснования. Но прямая угроза в ее адрес заставила ее напрячься.

– Ты спас ее жизнь, теперь в ответе за нее, разве не так, капитан Стольников?

Саша остановился, зажмурился, стиснув зубы, развернулся к Ждану и развел руки.

– Что ты хочешь? Что я должен сделать, лейтенант?

– Так мне можно подойти?

– Рискни.

Полковник приблизился и, прокашлявшись, обвел всех взглядом.

– Есть план в случае провала операции.

– Ах, у вас был и такой план? – рассмеялся Стольников.

– Александр… – Ждан впервые обратился к капитану по имени. – Одиннадцати лет хватило, чтобы ты перестал быть тем, кем был. Ты думаешь, я не помню, каким ты был?.. – Он невольно скользнул взглядом по Ирине. Она была явно лишней в этом разговоре. Но она была, и это следовало принимать безоговорочно. – Сколько раз ты принимал тупые приказы командиров и выполнял это, считая долгом? Зубов нашел тебя, потому что верит, что ты не изменился. Он верит, что перед ним по-прежнему тот капитан Стольников. Человек без страха и упрека. Генерал попал в беду. Если ты хочешь вызволить его из этой беды – помоги. Если нет, значит, передо мной сейчас не тот капитан Стольников, которого я когда-то знал. Время портит людей. Отсутствие приказов, покровительство, деньги, отсутствие риска и необходимости совершать поступки людей портит, я знаю… – Он спрятал взгляд. А потом вдруг поднял и заговорил странно: – Ты можешь идти. Но оставьте мне, пожалуйста, один автомат и боеприпасы. Я должен выполнить приказ. Потому что, в отличие от вас, я человек военный. Хоть и хреновый военный. Мне нужно остановить банду Хараева. Иначе… я не могу. – И Ждан смело посмотрел на ошеломленного Стольникова.