Выдумщик - Андрей Константинов

— Простите, не подскажете, где я могу видеть журналиста Серегина?

— Да вот он стоит, у своего кабинета, — равнодушно мотнула головой девушка и пошла дальше по своим делам.

Назаров перевел взгляд и понял, что не ошибся, идентифицировав голос журналиста с голосом анонима — Серегин полностью соответствовал словесному портрету, который нарисовала бабка-киоскерша с Садовой: черноволосый, с лицом, близким к кавказскому типу — даже зеленая хлопковая «натовская» куртка присутствовала, ее журналист, видимо, собиравшийся куда-то уходить, держал в руках…

Серегин разговаривал с каким-то парнем, и до Назарова долетел обрывок его фразы:

— Ну, старик, я даже не знаю, как тебе это объяснить… Если сам не понимаешь — значит, не судьба…

Аркадий Сергеевич закусил губу — эту фразу, почти с той же интонацией, сказал ему когда-то «аноним».

Первым порывом Назарова было подойти к журналисту и немедленно потребовать от него объяснений, но неожиданно майор передумал — он хотел подготовиться к разговору… Аркадий Сергеевич развернулся и пошел к выходу.

Назаров взял на работе два отгула и попытался выстроить предстоящий разговор. Ничего не получалось, мысли рассыпались в какую-то труху, Назаров не мог вычислить главного — мотивов поступков Серегина. Аркадий Сергеевич даже сел в «Публичке» с подшивками газет — он искал статьи Серегина, пытался просчитать журналиста через его материалы.

Статьи Серегина, посвященные организованной преступности, майору неожиданно понравились — он увидел в них много из того, под чем мог подписаться сам. К сожалению, после прочтения материалов у Назарова появилось еще больше вопросов — майор был неплохим аналитиком и не мог не заметить в статьях многих недоговоренностей, указывавших на то, что автор располагает гораздо большим объемом информации, чем та, что пошла в печать… А еще Аркадий Сергеевич, натолкнувшись на заметку, датированную февралем 1992 года, вдруг вспомнил — этот журналист однажды звонил ему… В заметке шла речь об одном криминальном эпизоде — попытке взрыва квартиры таможенника. Да, тогда этот Серегин, непонятно как добывший рабочий телефон Назарова, позвонил ему; попросил откомментировать ситуацию… Разговор был недолгим, Аркадий Сергеевич переадресовал журналиста к оперативникам службы «Т», даже почему-то дал телефон занимавшегося тем делом опера — хотя и не должен был так поступать… Вот чем, оказывается, объяснялась фраза «анонима» об услуге, которую ему оказал Назаров… Но зачем Серегин начал какую-то непонятную игру, плохо сочетавшуюся с его журналистской профессией? На этот основной вопрос Аркадий Сергеевич так и не смог найти ответа…

Тридцатого мая Назаров решился на разговор — он уже измучил себя настолько, что не мог больше ждать. Собственно говоря, майор не верил, что разговор с Серегиным способен что-то исправить или изменить — Аркадий Сергеевич просто хотел понять… Понять что-то очень важное, понять причину, из-за которой пошла под откос его жизнь — а в том, что она пошла под откос, Назаров не сомневался… «Контора» высчитает его, высчитает обязательно — это вопрос времени. Значит, нужно хотя бы успеть понять…

Вечером 30 мая Аркадий Сергеевич подъехал к «Лениздату» — Серегин был еще на работе, Назаров проверил это телефонным звонком… Около часа майор ждал в своей «четверке», наконец знакомая фигура вышла из здания и направилась к припаркованной рядом с машиной Назарова «Ниве». Аркадий Сергеевич глубоко вздохнул и вышел из автомобиля:

— Андрей Викторович!… Задержитесь на минуточку… У меня есть к вам разговор.

Серегин удивленно обернулся:

— Вы меня?… Кто вы?

— Майор Назаров, Аркадий Сергеевич… Если не ошибаюсь, вы мне звонили как-то…

В черных глазах журналиста что-то промелькнуло, он напрягся — почти незаметно, но Назаров это напряжение ощутил. Серегин, будто припоминая что-то, потер лоб:

— Да, что-то такое… Кажется, года три назад… Взрыв на квартире таможенника?… А в чем, собственно говоря, дело?

Аркадий Сергеевич показал головой:

— Давайте отойдем к набережной… Я, кстати, имел в виду более поздний звонок…

Журналист пожал плечами, однако подошел вместе с Назаровым к ограде Фонтанки:

— Я не понимаю, о каком звонке идет речь…

— Бросьте вы, — сказал Назаров. — Все вы понимаете… Вы мне звонили с предупреждением относительно партии водки из Швеции… А потом вы позвонили Бурцеву-покойнику — указали на Плейшнера… Давайте не будем играть в кошки-мышки… Я наш разговор записал, а идентифицировать голос оказалось не очень сложно… У вас тембр характерный, да и выражения некоторые вы повторять любите… А вычислил я вас, когда получил информацию, что вы знакомы с некой Рахиль Даллет — вас видели вместе в Швеции…

— Ну и что? — дернул щекой журналист. — Что это доказывает? Я не очень понимаю вас, майор… Чего вы хотите? Мне кажется…

— Не надо! — мотнул головой Назаров. — Не надо говорить, что я что-то путаю… Я ничего не путаю… И я ничего не хочу доказать… Я хочу понять…

— Что понять? — Серегин явно не собирался «колоться». Он уже пришел в себя и, видимо, лихорадочно просчитывал варианты.

— Понять? — майор глубоко затянулся сигаретным дымом и посмотрел на Фонтанку. — Мотивы ваших поступков, Андрей Викторович… Для вас, ведь, наверное, не секрет, что из-за странной истории, которую вы заварили с этой водкой, погибло много людей… И, я думаю, список не закончился. Вас не мучает совесть?

Назаров говорил что-то не то, разговор пошел совеем не так, как бы ему хотелось — майор не мог понять, что с ним творится, почему он говорит фразы, позволительные лишь непрофессионалу…

— Совесть?! — вдруг взорвался остававшийся до этого внешне спокойным Серегин — видимо, и у него нервы уже были на пределе. — Это вы мне о совести говорите? Интересное кино получается… Да, я слышал кое-что о неких разборках в порту из-за партии шведской водки… Так об этом уже многие знают… Груз-то, если не ошибаюсь, был «левым», не так ли, Аркадий Сергеевич? И вы об этом знали… Вы — представитель контрразведки, старший офицер… И вы еще о совести говорите?!

Серегин возбужденно хлопнул себя по бедрам и зло усмехнулся:

— Нет, мне нравятся такие офицеры — горячее сердце, холодный ум и очень-очень чистые руки… Такие, которые везде и всюду ноют, что власть в стране захватила уголовная кодла, с которой ну просто невозможно бороться, потому что законов не хватает, старые-то законы — несовершенны… А бороться с мафией незаконными способами — это ни-ни, это же никак нельзя, руки-то должны чистыми оставаться! Зато можно незаконными способами поработать на свой карман — чего теряться, правда, раз вокруг одни только жулики! Нормально! В какого бывшего чекиста не ткни, который после увольнения бизнесом занялся — каждый скажет, что ушел, потому что работать ему не давали, «жрали» без хрена, честного такого… Вот и пришлось ему, горемыке, в коммерцию идти… И принципы не мешают быстро денег на «мере» нашинковать, на хатку, на дачку… Как будто у кого-то иллюзии есть насчет честного бизнеса в нашей стране! Совесть… Вам самому-то себя слушать не противно, Аркадий Сергеевич?!