Предатель рядом - Кирилл Казанцев

В этот день бушевал ветер. Он рвал с деревьев листья и в ярости бросал их на землю, в стекла проезжающих машин. Задувал пыль в торговые палатки, грозя снести их с набережной и выбросить в реку.

Копаев стоял на мосту, упершись локтями в перила, и смотрел на темную воду, переваливающуюся через валуны у опор причудливыми формами. Сумев только с третьего раза прикурить на ветру, он поднял воротник куртки. Девушка придет на это место только через полчаса, так они договорились. Точнее, говорила она, а он молчал и пожимал плечами. И сразу после встречи Аля уедет к матери в Тулу, чтобы подыскать там новое место работы. Она будет тем, кем хотела быть всю свою жизнь, — юристом. Случайность и встреча с хорошим парнем по фамилии Эберс отодвинули осуществление ее мечты.

Антон стоял и думал о том, что он скажет этой девушке. Что Игорь был убит, потому что мог помешать преступлению? Она и так это знает. Цепь? Он расскажет ей, что видел эту цепь ранее, девять лет назад, на груди молодого лейтенанта-разведчика и только недавно узнал ее, увидев на своем мертвом друге? И как он соотнес эту цепь с Бабиновым и Самойловым, увидев в военкомате характеристику на одного, подписанную другим?

Тогда как объяснить этой девчонке, что сумасшедший по своей натуре и ставивший предчувствия превыше логики Самойлов оставил цепь на шее Эберса лишь затем, чтобы тот унес в небытие его, Самойлова, прошлое?

Поймет ли она это? Это же бред, в который никто не поверит! Кроме людей, живущих предчувствиями… И наконец, как объяснить ей, что подонок, убивший ее любимого, оставил деньги в его сумочке не для компромата, а для похорон? По меркам Старого, три тысячи долларов — это более чем достаточно на достойные проводы и слишком мало для жизни.

Да кто в это поверит?! Кроме Копаева, прожившего с Самойловым полтора года в одной палатке среди таджикских песков…

Он не сможет ей всего этого объяснить. Она живет чувством, а не предчувствиями. А потому не сможет его понять. Тогда зачем эта встреча?

Антон выбросил в воду докуренную почти до фильтра сигарету и оттолкнулся от перил.

Придерживая вырываемый ветром воротник куртки у горла, он шел на встречу с начальником УСБ по Екатеринбургу подполковником Быковым и думал о том, что наверняка хитрый лис Стеблов уже сидит в дежурке и пьет свой утренний кефир для ублажения язвы.

«Зайти в отдел, что ли, коль по пути?» — подумал Антон и свернул в переулок.

Едва он шагнул в двери дежурки, как ему через оргалит перегородки махнул рукой Стеблов. Копаев сменил маршрут и оказался возле лавочки. На ней сидел мужик в бежевом плаще и изучающим взглядом следил за действиями гостя. Копаев встревожился и тоже уставился на сидящего. Плащ помят и в масляных пятнах, шляпа пробита в трех местах, и судя по характеру «ранений» — топором, на ногах сандалии, надетые на грязные босые ноги. Между тем мужик закинул ногу на ногу и продолжал рассматривать Копаева, как дедушка Павлов истекающую слюной собаку.

— Положительно, это он! — заявил «плащ» Стеблову и ткнул в опера УСБ пальцем.

— Это что за диггер? — изумился Копаев.

— Не обращай внимания. ППС из подвала дома доставила. «Маму потерял». Сейчас «психов» ждем… — Стеблов аккуратно взял Копаева под руку и отвел в сторону. — Так как, будешь старому коньяк ставить?

— За что, дед? — откровенно фальшиво удивился Антон.

— Как это за что? За колеса! Значит, так. На авторынке торгует «сваком» некто Бронислав Заслонкин. Он знает, кто у тебя «гиславеды» снял. Все, иди, мне некогда. За тобой «Арарат».