Профи крупного калибра - Михаил Нестеров

И вот сейчас, глядя на Левина, убеждался, что тот действительно «съехал» или близок к помешательству: ни с того ни сего бросился на хозяина с бутылкой, целясь ею в голову!

– Эй, Борис Михайлович! Вас метраж не удовлетворил, что ли? Или обои в комнате не понравились? – На всякий случай Костя придерживал разбушевавшегося гостя за руку.

– Костя?! – С трудом, но достаточно быстро Левин начал приходить в себя. – О черт... Рад тебя видеть.

– Я вижу. Можно отпускать?

– Да, я встану. Извини, что-то пригрезилось.

Косте впору рассмеяться над наивными словами гостя, но глаза его оставались настороженными, в любую секунду он готов был к очередному нападению. И вообще ему было не по себе, впервые парень сталкивался с человеком, у которого шляпа набекрень.

– Хорошие у вас грезы! Вы сегодня в зоопарк не ездили?

– Почему в зоопарк?

– Судя по вашим крикам, вам пригрезился лев. А вы решили остановить его бутылкой: «Стой, стой, лев!»

«Что это на меня нашло?» – недоумевал Левин, но ответ знал: Лев Радзянский. Человек, которого он продал, не выходил из головы ни на минуту. И Борис ждал его, вздрагивал от каждого постороннего звука, резко оборачивался на лай собаки. Знал, что Лев поступит по справедливости, но прежде узнает всю правду; на то, чтобы самому прийти к бывшему другу, Борису не хватало силы воли. А ведь в последнем случае Левин мог рассчитывать на снисхождение Араба. Это «снисхождение» не унизило бы до конца, но как посмотреть в глаза товарищу? Так и так встречи не избежать, однако Борис оттягивал этот момент, одурманивая себя спиртным. И вот, похоже, прозвучал контрольный звонок.

Западная часть неба, проглядывающая за садом, темнела на глазах, теряя оранжевые полутона, деревья сбросили с себя ауру канувших за горизонт солнечных лучей, и все в округе стало погружаться в наступающие сумерки.

Темнело и в комнате. Но оба – и Борис, и Костя – видели друг друга отчетливо.

– Ты ночевать останешься? – спросил Левин, поднимая с пола бутылку и допивая остатки пива.

– Хотел было, – неопределенно ответил парень. – Теперь поедем в другое место.

– Так ты не один?

– Нет, не один.

– С подругой? – попробовал угадать Борис и надолго задумался. Хмель прошел, но голова была тяжелой, соображал он с трудом. Наверное, от этого да еще чувствуя полную опустошенность, с отчаянием он принял решение: – Никуда не уезжайте. Мне самому нужно съездить в одно место.

– Надолго?

Борис неопределенно покачал головой:

– Не знаю. – Потом, спохватившись, добавил: – До утра меня точно не будет. Так что...

– Как хотите... – Косте было наплевать, куда и как доберется в таком состоянии гость деда, лишь бы побыстрее и надолго. Однако на время почувствовал себя неуютно, словно выгнал этого человека. – Львы дорогой не повстречаются? – спросил он.

– Только в конце пути. – Криво усмехнувшись, Борис подхватил со стола сотовой телефон Василия Ефимовича и, кивнув на прощание парню, вышел из дома.

* * *

Борис выбрался на дорогу и в течение двадцати минут безуспешно пытался остановить попутку. «На электричке быстрее доберусь», – подумал он и направился к станции. Миновав пустующий в это время мини-рынок, Левин поднялся на платформу и купил билет. Электричка до Москвы ожидалась через двадцать минут. Коротая время и чувствуя во рту похмельную горечь, купил в ларьке бутылку «Жигулевского».

«А вдруг сейчас его нет дома? – подумал он. – И вообще почему я решил, что Лев должен быть у себя?»

Платформа освещалась по всей длине, многочисленная толпа дачников равномерно рассредоточилась, готовая, как всегда, приступом взять последнюю электричку до города. Борис прошел в начало перрона, отошел к противоположному от рельс краю, подальше от неспокойной толпы, куда не достигал свет от фонаря, поставил недопитую бутылку к ногам и, не мешкая, набрал домашний номер Радзянского. Когда Лев ответил, голос Бориса прозвучал спокойно:

– Здравствуй, Лев. Это Борис.

– Ну надо же! – Он услышал в ответ злобную саркастическую интонацию. – Дай-ка я угадаю. Сейчас ты принимаешь серную ванну, после чего тебя проводят на очаг. И вот ты решил узнать, как скоро ждать и меня в гости.

– Погоди, Лева, ты многого не знаешь. Я не набиваюсь в помощники, но...

– Что ты делаешь?! Не набиваешься? Ах ты, свинья!

– Ладно, пусть я свинья. А ты глупец. Слепой глупец. Если бы тебе хватило ума поставить в ряд тех, кто с твоей помощью угодил, как ты выразился, в серную ванну, смог бы понять многое, узнать имя человека, кому было это на руку. Пораскинь мозгами, Лева!

– Я не собираюсь обсуждать по телефону ни эту тему, ни любую другую. Чего не скажешь о тебе. Тебя хватило только на телефонный звонок, и ты надеешься отделаться разговором по проводам.

– Ну почему... Если ты никуда не собираешься, я могу приехать. Точнее, я уже в пути, жду электричку. Хотел доехать на такси, но в этой дыре...

– И не боишься, что за дочь я порежу тебя на куски? – не дослушав, спросил Радзянский.

Рука Бориса остановилась на полпути к бутылке. О какой дочери говорит Лев?

В громкоговорителях прозвучало сообщение о прибытии электрички. Вдали показались огни, которые нагонял нарастающий металлический звук электропоезда.

Видимо, Радзянский услышал в телефонной трубке сообщение, разнесшееся по перрону.

– Значит, скрываешься где-то за городом. Дачу купил или снимаешь?

– Снимаю. При всем желании ты не смог бы найти меня. Ведь ты искал меня? Наверное, решил, что самое безопасное место – моя квартира.

– Я был у тебя. Только совсем по другому поводу. Ты помог мне одной вещью.

– Какой же?

– Работой Кандинского.

– «Опрокинутый треугольник», что ли? Плевать!.. Хотя в этом есть какая-то чертовщина. Опрокинутый треугольник. Три грани, три острия. Ты, я и Василий Ефимович. – Борис пьяно рассмеялся. – Треугольник опрокинулся, Лева! А вот теперь спроси меня, у кого я отдыхал эти дни.

– Мне все равно.

– Да нет, тебе не должно быть все равно. И не будет. Ну, спроси меня... Не хочешь? У Василия Ефимовича.

– Даже так?.. Значит, ты вдвойне свинья. И старик не спросил, от кого ты прячешься?

– Сказал бы я тебе.

– Да ты никак совсем охамел.

– Это не хамство, просто ты меня не так понял.

– И когда ж ты успел с ним связаться, сукин сын?

– Намекаешь на его отъезд? Так вот, Лева, я «связался» с ним давно, когда он и не помышлял об отъезде. Удивлен?

– С недавних пор я вообще забыл это слово.

– Ладно, Лева, я скоро приеду и обо всем расскажу.