Этому в школе не учат - Сергей Зверев

Конечно, золота и наград за успешное выполнение задания Курган не ждал — немцы на это дело скупы. Но на обычное человеческое «спасибо» рассчитывал.

Во время аврального перехода через линию фронта его группа потеряла радиста — Феликс так и остался на нейтральной полосе. Сказать, что этот факт тронул Кургана, было бы преувеличением. Он просто произвел перестановку фигур. Одна вычеркнута, ну и ладно. Главное, жив король — то есть он сам. А другие… — так у него никогда не было любимых фигур. Оценивал их только с точки зрения голой функциональности. Феликс — жалкая пешка. Без нее ничего не изменится. Так и нечего горевать.

После перехода разведчиков прямо из немецкого окопа отправили в отдел полевой жандармерии. А оттуда их забрал в Минск представитель абвера с конвоирами, смотревшими на возвращенцев напряженными хищными взглядами.

Вышедших из советского тыла агентов в Минске встретили недружелюбно. Кургана препроводили в подвал — достаточно просторный, но на том его плюсы и заканчивались. Там было сыро, холодно, одиноко, беспросветно и голодно. Трое суток в одиночестве он с горечью размышлял о том, что коллекция подвалов и камер, в которые его кидали немцы, неизбежно растет.

Первый допрос вел здоровенный мордатый лейтенант. Говоря по-русски с безобразным акцентом, но свободно, кинул в лицо диверсанту обвинение:

— Ты не выполнил приказ командования, агент Ящер!

— Это как? — опешил Курган.

— Приказ был держаться до особого распоряжения. А не десять дней!

— Приказ был — по возможности.

— Вот именно! Признаю, что сперва командование было даже довольно вашей резидентурой. Но в самый напряженный момент оно лишилось разведывательного освещения важного стратегического узла. В результате сделаны ошибки, за которые заплачено немецкими жизнями. Немецкими! А не вашей поганой славянской кровью, что дешевле воды из лужи!

— На нас вышли сотрудники НКВД. Мы вынуждены были срочно эвакуироваться. Дальнейшая работа была невозможна!

— Да? И кто это сказал? Ты, который ушел с позиции вопреки приказу! Кто твои слова подтвердит? Погибли Феликс, Крестьянин. Все погибли. Не странно?

— Локоть жив.

— Жив. И знает только то, что ему сказал ты. — Лейтенант посмотрел на него уже с сочувствием и более дружелюбно. — Давай, агент Ящер, решим так. Рассказываешь, как тебя завербовал НКВД. Какое задание тебе дали. И тем самым сохраняешь жизнь. Мы вступаем с советской контрразведкой в игру.

— Какую игру? Какое задание?!

— Мы знаем все!

— А я ничего не знаю! У вас есть хоть какие-то доказательства?

— Будут. Для этого достаточно познакомить тебя с людьми, которые обучены вытягивать эти доказательства клещами.

— Клещами? Ну тогда, конечно, я во всем сразу признаюсь — не переношу боли. Вот только мои признания не будут иметь никакого отношения к реальности. И вы потеряете человека, который уже послужил рейху и готов служить дальше.

— НКВД ты служишь…

Опять камера. Когда Курган представлял, что его могут отдать в лапы немецких палачей, у него земля из-под ног уходила. Они такое делают с допрашиваемыми — не то что люди, камни говорят.

Через день Кургана извлекли из тьмы подвала и вытолкнули в ярко освещенный коридор. Глаза слезились от света, и пленник даже сначала не понял, кто стоит перед ним.

— Неважно выглядишь. Быстро в машину, — кивнул майор Вебер.

В салоне «Мерседеса» они ехали с комфортом — мягкие кожаные сиденья, жарко натоплено. И Курган с каким-то наивным изумлением смотрел на улицы Минска, еще живые в его памяти.

— Сынок, ты мне стоишь все дороже, — отметил Вебер.

— Я не виноват. На нас правда насели чекисты. Мы еле унесли ноги.

— Да верю я тебе, верю… Знаешь, мне сделали одолжение, отпустив тебя. А одолжения бывают только взаимными.

— Я возмещу все затраты верной службой.

— Куда же тебе деваться. На следующей неделе и начнешь… Знаешь, какое самое вредное насекомое на оккупированных территориях?

— Партизан.

— Вот именно. Так почему бы и нам не наводнить такой же саранчой русский тыл. Взрывать, убивать, прерывать коммуникации. Справишься?

— Зависит от состава группы.

— Нормальную тебе дадим группу. Только упаси тебя бог снова вернуться раньше времени…

Через неделю Курган с группой из пяти человек уже шастал в прифронтовой зоне, проникая все глубже на территорию противника.

За эту вылазку ему удалось поджечь советский вещевой склад, дважды осуществить подрывы железной дороги, что вызвало затруднение, пусть и ненадолго, движения воинских эшелонов. Напоследок диверсанты грохнули трех красных командиров и лесами ушли обратно к немцам.