Триумфатор - Лев Пучков

– Протяни руку, пошарь у стены.

Протянул, пошарил – нащупал прислоненную к стене грота щетку с деревянной ручкой. Надо же, я про нее и забыл.

– Взял?

– Да.

– Передай, садись обратно. Спокойно, плавно…

Передал, сел, но не плавно. Неловко оступившись, негромко плеснул водой и, рухнув на сиденье, зашиб бок.

– Ой, бл…

– Тупица.

– Я не нарочно… Да и негромко вроде…

– Все, молчите, слушайте…

Мы успели вовремя: спустя буквально несколько секунд негромко скрипнула дверь в бане.

Ухх…

От страха у меня перехватило дыхание. И без того скверно работающее сознание рвали на части страшные сомнения в правильности разуваевского решения.

Нет, он, конечно, опытный, сам спец, но…

Весь мой отравленный адреналином организм буквально вопил: БЕЖАТЬ!!! Какого рожна мы тут высиживаем?! Бегом отсюда, пока не поздно!!! В доме суматоха, те, кто пришел по нашу душу, – сейчас в бане, можно попробовать проскользнуть…

– Нельзя бежать, – словно уловив мои сомнения, прошептал Разуваев. – Три шага от бассейна – красная точка – команда по радио – «двухсотый». Сидеть!

– Да ну тебя на х…! – Собакин, видимо, не выдержав напора тех же самых сомнений, вскочил и полез вон из бассейна. – У ворот охрана полегла – может, стволами разживемся… Пока они там в бане – можно по кустам…

– Сидеть!!! – прошипел Разуваев, пробуя ухватить Собакина за ногу.

– Отцепись, бл…! – скользкий Собакин легко вывернулся из захвата, вылез наружу и побежал к воротам.

– Пересядь на его место, – скомандовал Разуваев.

Я не стал спрашивать – зачем, просто пересел спиной ко входу в грот. Был бы один – ни за что бы не сел затылком к Смерти, но тут командовал Разуваев, а ему виднее…

– Дзеньк! – где-то в бане треснуло стекло, в кустах неподалеку, в той стороне, куда побежал Собакин, раздался сдавленный хрип и треск ломающихся веток.

Господи, неужели…

– Си-деть, – прошептал Разуваев. – Руки вытяни перед собой.

– Ага…

– Ладонями вверх.

– Ага…

Я безропотно вытянул руки и, чтобы хоть как-то обуздать бьющееся в агонии восприятие, попробовал сосредоточиться на ближайших деталях обстановки.

Разуваев зашевелился. Чего он делал, я не понял – мы, считай, в яме сидели, тусклые отблески на потолке света не добавляли, а только сумятицу вносили, – но пару раз тихо скребануло дерево по камню.

Ага, это он щетку ворочает. Интересно, что можно сделать этим дрыном против двух вооруженных спецов?!

Вновь скрипнула дверь бани.

В кустах что-то прошуршало, буквально в десяти метрах от грота кто-то деловито доложил:

– «Двенадцатый». Минус один…

Гриша… Нет, этого просто не может быть…

Мой рассудок отказывался воспринимать происходящее. Да ну на хрен, что за чушь!

– Сейчас к тебе на руки упадет оружие, – еле слышно прошептал Разуваев. – Стрелять не надо. Просто держи, не урони в воду…

Оружие? Он что – совсем спятил?!

– Замри…

Да я и так замер: буквально окаменел, как статуя.

Потому что услышал шаги.

Вообще не ожидал, что на фоне «рабочей обстановки», прущей от дома, услышу, как к нам идут люди, специально обученные в любой ситуации ступать мягко и негромко.

Может, это от того, что другой информации о приближающейся смерти не было и я весь буквально обратился в слух…

Человек подошел к «гейзеру», встал прямо за моей спиной и склонился над каменной кладкой – не поверите, но я услышал его дыхание.

Хрясть! – в воздухе что-то просвистело, раздался противный хруст.

– Бл…!!!

На мои вытянутые руки увесисто шлепнулась какая-то железяка, которую я тотчас же судорожно сжал.

– Че там? – спросил кто-то у входа в грот.

Неведомая сила вырвала железяку у меня из рук, мгла передо мной колыхнулась, формируясь в возносящийся над ватерлинией плотный черный кокон, который дважды негромко и упруго провибрировал:

– Тр-р-р-р! Тр-р-р!

Рывок, брызги, справа-сзади – грузный мокрый шлепок по каменному полу, и опять:

– Тр-р-р-р! Тр-р-р! Тр-р-р-р-р-р!

Хрип, какое-то противное бульканье, короткая возня у входа…

– Вылезай, – тихо скомандовал слегка запыхавшийся Разуваев, склонившись над кладкой. – Твоя задача: быстро одеться, молчать и слушать. Ни слова – иначе хана. Понял?

– Понял, – я на негнущихся ногах полез наружу.

Разуваев включил трофейный фонарь, положил его на пол, лучом к противоположной от входа стене, ткнул пальцем в лежавший у «гейзера» труп, под которым быстро растекалось темное пятно, и шепотом нарычал мне в ухо:

– Куртка, ботинки, штаны, разгрузка. Шлем и броник[3]не надо. У тебя минута. И – ни слова!

– Да понял, понял…

О брезгливости и естественном природном пиетете по отношению к мертвым в тот момент как-то даже и не вспомнилось: я с такой лихорадочной поспешностью рвал одежку с еще не остывшего трупа, что обломал себе все ногти.

Знаете, я ведь уже похоронил себя. В тот момент, когда услышал шаги за спиной. И это не паника, не упадок духа, а просто трезвый расчет.

Мне приходилось общаться и работать со спецами. И до сего дня я твердо знал: при штурме спецназа шансы выжить у безоружного человека равны нулю. Не «примерно», не «около», а просто нулю – без вариантов.

Короче. Можно смело утверждать: только что на моих глазах Разуваев совершил чудо.

Кому такое испытать не довелось, поверьте на слово: чудо – жутко заразительная штука. Пробирает буквально до глубины души. Может, потом и будет скептический анализ на трезвую голову, но вот непосредственно после чуда свято верится, что с этим кудесником можно горы свернуть. Ты готов идти за ним хоть в ад. И если он прикажет за минуту не то что раздеть труп, а расчленить его трофейным ножом – расчленишь как миленький.

Ух ты… Получилась ода Разуваеву.

Не поторопился? Нам еще выйти отсюда надо. Так что лучше засунуть щенячий восторг в глубины организма и поживее шевелить трясущимися окровавленными ручонками…

Итак, я приступил к мародерству, а Разуваев снял с трупа гарнитуру рации, которая сердито шипела, аки придавленная корягой гадюка, вставил ее в ухо и, прерывисто дыша, мученическим голосом прохрипел: