Отпущение грехов - Михаил Серегин

– Ну ее, эту водку! – махнул рукой вконец расстроившийся священник. – Давай-ка, Оленька, наш знаменитый компот!

– Ты уверен? – наклонила голову попадья.

– Абсолютно, – кивнул отец Василий.

* * *

Спустя полчаса все пришло в норму.

– Ты же говорил, что это компот, – недоверчиво заглядывал в свою чашку мулла.

– Так и есть! – убежденно кивал священник. – Там градусов не больше, чем в квасе!

– Ой, что-то меня ноги не слушаются, – удивленно произносил Костя и поворачивался к Пете. – Тебе как, ничего?

– Нормально, – кивал бомж. – Только в сон клонит.

Ольга внимательно посматривала на гостей и понимающе вздыхала. Батюшка был прав. Ничем иным, кроме как их фирменным компотом, сплотить эту разношерстную компанию в одно целое было невозможено. А теперь вроде как ничего, общаются!

– Ты мне, Костя, вот что скажи, – нависал над главврачом священник. – Почему Бугров такую активность проявляет?

– Обычный трюк, Мишаня, обычный трюк. Переключение внимания называется. Ты, кстати, узнал, почему за тобой неделю по камышам вся Российская Армия гонялась?

– Нет, – соврал отец Василий.

– Вот тебе и отгадка бугровской активности. Внимание общественности отвлечь надо. Одно массовое мордобитие, где-нибудь на рынке, и никто про батюшку и не вспомнит.

Священник попытался это осмыслить и не смог. Где-то далеко внутри он помнил, что дело не в нем, дело в Кузьменкиных темных делишках да в стрельбе у банка. Но компотик был слишком хорош. Настолько хорош, что спустя еще десять минут он уже нависал над Петей и Мариной, цитируя им Священное Писание и живописуя радости вдохновенного труда во имя господа и на благо человечества.

* * *

Утром, вскоре после службы, ему позвонили. Отец Василий поблагодарил прибежавшего с этой вестью в храм диакона и побрел в бухгалтерию. Он все еще чувствовал себя разбитым и с ужасом осознавал, что Исмаил с его жидкой конституцией наверняка поднимался на утренний намаз еще тяжелее.

– Да, – поднял он трубку.

– Батюшка? – прозвенел в трубке голос Карнаухова. – Батюшка, не могли бы вы подойти к нам?

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Ждите.

«Может быть, они что-то на Кузьменко накопали? – вяло думал он. – Это было бы неплохо». И сам же удивлялся тому, сколь безжизненны и автоматичны эти его мысли. На самом деле сейчас ему было глубоко безразлично, накопали чекисты хоть что-нибудь или нет. Слишком разбитым он себя чувствовал.

Только приложившись к остренькому помидорному рассолу и прогулявшись по центральным улицам города, он почувствовал себя лучше.

* * *

Местное Управление ФСБ находилось здесь же, на площади, но на подходе священника перехватил парнишка в черных очках и строгом костюме и решительно повел в сторону здания районной администрации, прямо мимо пикетов.

– Олег Николаевич в кабинете главы, – сухо пояснил он и как приклеился, явно намереваясь чуть ли не под ручку довести попа до своего начальства.

– Спасибо, родной, – приостановился священник. – Дальше я сам.

– Вы извините, но… – неожиданно покраснел чекист, и отец Василий понял, как тот еще, в сущности, молод. Парень явно не мог сообразить, что делать. Приказ есть приказ, но совсем игнорировать батюшкин сан он тоже не мог.

– Мне поручено провести вас до самого кабинета, – выпалил парнишка.

– Что ж, поручено – значит, веди, – махнул рукой священник, искренне надеясь, что это не означает очередной – грубо замаскированной под заботливость – попытки задержания.

* * *

Карнаухов и впрямь сидел в кабинете главы администрации. Священник огляделся и поздоровался. Кроме начальника ФСБ и Щеглова, здесь нервно теребили карандаши и галстуки Скобцов и старательно отводивший глаза от батюшки Брыкалов.

– Проходите, ваше благословение, садитесь, – сделал приглашающий жест рукой хозяин кабинета и снова переключился на Скобцова. – Значит, я так понимаю, вы настаиваете на разгоне мирного экологического пикета?

– Это я настаиваю, – привстал и подтащил свой стул ближе к столу Карнаухов.

– Я не совсем понимаю, Олег Николаевич, – нервно произнес Щеглов, – чем они вам помешали. Мне, например, пикетчики абсолютно не досаждают.

– Николай Иванович, – язвительно оттопырил нижнюю губу Карнаухов. – Дело не во мне и тем более не в вас. Но был звонок из секретариата, – он приподнял свой карандаш острием вверх. – И мне недвусмысленно дали понять, что именно этот пикет не-до-пу-стим.

Он произнес это с неторопливой, знающей себе цену уверенностью.

– И что прикажете делать? – сглотнул Щеглов.

– Я этим заниматься не буду, – решительно покачал головой Скобцов. – Мне только политических процессов не хватало.

– Скажу – будешь! – зло поставил на место строптивого мента Щеглов.

– Не мне вам объяснять, Николай Иванович, – опустил глаза в стол Скобцов, – чьи это люди. Вы что, хотите, чтобы нас потом до самого Верховного суда адвокаты Пал Палыча таскали?

Руководство района, все четверо, горестно смолкло.

«Ах вот оно что!» – смекнул священник.

Теперь он понял, почему не узнал этих стоящих у ступеней райадминистрации братков. Ребята были из области, из сомовской группировки, и работали на самого Павла Павловича. Но сразу возникал следующий вопрос: а что они здесь, собственно, потеряли?

– Есть только одно решение, – энергично привстал на стуле и снова сел Карнаухов. – Это дело надо поручить Василию Петровичу.

– А почему это мне? – испугался Брыкалов.

– А чего вы боитесь? – усмехнулся начальник ФСБ. – Ребята у вас подготовленные, взвода с головой хватит, да и интерес у вас самый прямой. Не против меня же этот пикет, в конце-то концов, а против вас. Я не ошибся?

В глазах Скобцова вспыхнула надежда.

– И то верно, Василий Петрович! – с энтузиазмом поддержал он идею чекиста. – С вас адвокаты где сядут, там и слезут – один хрен, без военной прокуратуры ничего сделать не получится, а это уже ваша вотчина.

Брыкалова перекосило. Он уже понял, что лезть в эту грязь придется ему.

– Кстати, – внезапно опомнился начальник ФСБ. – А что мы батюшку напрасно держим?

Священник насторожился. Он совершенно не видел никакой возможности для своего участия в операции по разгону пикета.

– Там эти ваши Самохваловы стоят, – пояснил свою мысль Карнаухов. – Так вы подойдите к ним, поговорите.

– То есть?

– А зачем нам лишние люди в момент разгона? – резонно спросил начальник ФСБ. – Площадь-то мы перекроем, и время подберем так, чтобы поближе к вечеру, уже после рабочего дня. Все ж меньше народу толочься вокруг будет.