Жека 2 - Arladaar

— И чё, думаешь, капитализм будет? — недоверчиво спросил Митяй.

— Да он щас уже вовсю цветёт и пахнет. Щас наоборот, ещё сильнее к рукам будут прибирать, чё плохо лежит! — заявил Жека. — Надо нам с транспортной темой раскручиваться, а то такой чемодан денег в тыкву превратится. Короче, завтра к Маринкиному бате приеду, и там перетрём всё. Узнаю хотя бы, чё у них там на автобазе, может, её подтянуть. А щас пойду к Сахарихе схожу. Давно уже не видел.

— Сходи, сходи, братан, кинь палочку копчёной, — улыбнулся Славян.

— Ай, да ну вас! Всё, я погнал! — заржал Жека, и вышел из конторы.

Пришёл к Сахарихе, а там пир горой — мать с зоны откинулась. Отсидела она за спекуляцию 5 лет. Причем за время отсидки страна совершенно поменялась. То, за что раньше давали сроки, сейчас обществом прощалось, и называлось «коммерция». Сложилась парадоксальная ситуация — коммерцией занимались все, кому ни лень, в том числе и государственные предприятия и тресты. Но статью из УК РСФСР убрали только в конце 1991 года. Во всю работали коммерческие отделы в государственных магазинах, вовсю работали целые коммерческие магазины, где были и частный, и государственный капитал, первые миллионеры открывали частные банки, а статья за спекуляцию и незаконное обогащение была.

Елена Сергеевна, отмотала срок от звонка до звонка, и освободилась как раз в августе 1991 года, во время путча. В то время, когда топтали красные флаги, и посылали проклятия коммунистам все, кому ни лень. Что думала она, видя всё это? Наверное, радовалась. Об этом говорила атмосфера, царящая в доме.

У подъезда стояли несколько машин, в том числе и Сахаровский «Патруль». Видно, что гуливанят. Музыка грохочет из распахнутых окон, слышно радостные вопли. У всей страны горе — у этих праздник. Да и то… Чё им грустить-то?Замучился звонить в двери — никто не открывал. Через несколько минут открыла довольная Сахариха, что-то жующая, и при этом танцующая.

— Женькааа! Иди сюда! Мама приехала! Пошли, пошли давай!

— Свет, ну чё я пойду, у вас все свои тут… — неловко отказывался Жека, но Сахариха не оставила никакого выбора.

— А ты чё, не свой??? Так! Если не пойдёшь, я обижусь! — скрестив руки на груди, обиженно заявила Сахариха, но тут же улыбнулась, и подталкивая, заставила разуться, и идти в зал. А там народу… Наверное, вся сахаровская родня. Даже бабку с деревни притащили. В зале сидели Сахар с Элеонорой, отец Сахара Александр Иваныч с женой, Крот с женой, бабка Сахарихи, два каких-то мужика с бабами, дети. Музыка орёт, все датые. Тогда-то Жека и увидел «тёщу». И сразу понял, что Сахариха — точная копия мамани. И такая же по характеру.

На вид Елене Сергеевне лет 50, и выглядела она прекрасно для этого возраста. Белокурые волосы средней длины, тонкая фигурка, такой же рост, как и у Светки, крупная грудь, красивые черты лица. Она сидела рядом с мужем, и постоянно чему-то смеялась, кого-то уговаривала выпить, или закусить. Печать зоны была видна лишь в одном— в узловатых пальцах рук, по которым сразу безошибочно узнаешь женщину, длительное время занимавшуюся физическим трудом.

Была она весёлая, и шебутная, прям как Светка. Через каждые пять минут подзывала её, гладила по волосам, целовала. Давно не видела — мама пошла по этапу, дочери 11 лет было, а сейчас 16. Вон какая умница и красавица выросла! Об этом Елена Сергеевна не переставала напоминать каждые несколько минут. Жека вспомнил, как Сахариха в спортивках шаталась днями с Пущей по району, забив на учёбу, и покупала сигареты в газетном ларьке, чуть не заржал.

Увидев вставшего в дверях зала высокого симпатичного парня, Елена Сергеевна поняла, что вот и женишок пожаловал. Наверное, Сахариха рассказала уже, что встречается с парнем. Сразу восторженно подозвала к себе слегка хриплым голосом курящей женщины:

— Ой, кто это у нас тут пожаловал? А ну-ка ну-ка, давай-ка, подойди, мой дорогой! Это ты Женя?

— Да. Я Евгений, — улыбнулся Жека.

Подошёл, Елена Сергеевна похлопала его по спине.

— Ух ты, какой крепкий! Спортом, как и Ромка занимаешься?

Жека посмотрел на Сахара, и увидел, как он недовольно поморщился, услышав сравнение. Всё равно он считал Жеку выскочкой и апельсином. Ну, поднялся, ну, деловой. Ну, бандит — завалить может, как воды испить. А всё равно — зону не топтал, с братвой гревом не делился, шахматы из хлеба не лепил. Так себе… Для сестры с пивом потянет…

— Занимаюсь. Но сейчас уже не так часто, — признался Жека. — Времени мало, а дел по горло.

— И чем же ты занимаешься, Жень?

Ох… Извечные вопросы матерей… Где работаешь, где учишься…

— Я бизнесмен. Коммерческий директор двух фирм. В каждой у меня своя доля и пакет акций.

— Ух ты! Как интересно! И говоришь, времени нет? — удивлённо округлила глаза Елена Сергеевна. — Директор же ничего не делает!

— Мам, ты не права! — тут уже не выдержал сам Сахар, знающий, что такое крутиться.

— Дел по горло, — возразил Жека. — Хотел сегодня выходной устроить — приехал директор, срочно зовёт. Работяги бастуют из-за этого ГКЧП, работа стоит. Поехал разбираться, уговорил вроде. Зашёл в заводское АБК, а там чёрт-те-чё. Ужас. Всё запущено. Деньги только впуливай и впуливай. В общем, ни минуты покоя…

— Мальчики, вы самое главное, девочек своих не забывайте. Смотрите, какие вам хорошие достались! Элеонора, я прям рада за тебя и Рому! Света, иди, поухаживай за своим молодым человеком! Женя, иди сядь хоть вот там, с краю.

Сахариха усадила Жеку на табуретку, прям на краю — мест уже не было, наложила горячего, набулькала рюмку коньяка, себе шампанского.

— Ну давай, давай, кушай, — Сахариха гладила Жеку по волосам, и подкладывала куски послаще и посочнее. Рыба красная, бутерброды с чёрной икрой, телятина из ресторана — тут ели так, что у рядового советского человека глаза полезли бы на лоб. Но Жеке было классно. Как было хорошо, что о нём хоть кто-то заботится. Часто он смотрел фильмы, и поражался, как родители относятся к своим детям. Даже целуют их, обнимают. Для Жеки, выросшем в постоянных криках и матах, родительском безразличии, это было не видано. И вот он впервые в своей