Черная бездна - Валерий Рощин

К вечеру группа прибыла в аэропорт Аяччо. До подхода круизного лайнера в пассажирский порт небольшого городка оставалось не более шестнадцати часов. За этот срок необходимо было сделать многое.

Прямо в аэропорту Рауфф повел ламу в магазин одежды и настоятельно попросил временно сменить имидж.

– Я глубоко уважаю вашу веру и национальные обычаи, однако на малонаселенном итальянском острове лучше не привлекать внимания его жителей.

– Вы считаете, я выгляжу странно?

– Да, Пудава, твое ярко-красное одеяние слишком необычно для здешних мест.

Лама мягко сопротивлялся, но после убедительного напоминания о строгом исполнении завещания покойного Потуичена сдался и отправился примерять простенький костюм.

– Другое дело, – проворчал немец, увидев преобразившегося тибетца.

Городок располагался всего в четырех километрах от аэропорта. В салоне такси бригаденфюрер напомнил монаху о необходимости связаться с братом.

– Я не мог вызывать его в самолете, – оправдывался тот. – Для этого необходимо уединиться в тихом месте, опустошить сознание, создав в нем безмолвие, покой…

– Хорошо. Через полчаса ты будешь в тихом и безлюдном месте. Твой брат, судя по всему, где-то рядом, так что включай свои способности на полную мощность и постарайся внушить ему все, о чем я тебе говорил…

Устроив ламу и старика-японца в дешевом отеле, Рауфф лично обошел несколько мелких компаний, предоставляющих для отдыха и рыбалки суда, от самых маленьких до вполне приличных. Молодые помощники в это же время прочесывали округу в поисках комплектов водолазного снаряжения и оборудования для резки металла под водой…

К утру все было готово: на одном из частных причалов группу «любителей морских прогулок» ждал современный океанский катер, на корме которого лежали баллоны с дыхательной смесью, костюмы, маски, ласты, ножи, мощные фонари и прочее.

– Что теперь? – поинтересовался Алоис.

Рауфф выглядел уставшим: лицо осунулось, под глазами темнели мешки. Промокнув платком вспотевший лоб, он вздохнул:

– Хейден ответил?

– Молчит.

– Плохо. Очень плохо. Ты идешь со мной встречать лайнер, остальные пусть отдохнут. И продолжай вызывать Хейдена…

Двое из молодых нацистов – а именно Алоис и Бруно – были покрепче, но медленно соображали. Хейден, напротив, производил впечатление разумного и расторопного парня, поэтому бригаденфюрер и остановил на нем свой выбор, поручая наиболее ответственное задание по скрытной охране Сальвадора с девчонкой. «Для слежки не нужно быть атлетически сложенным бойцом-рукопашником. Обычный парень, вроде Хейдена, не выделяется из толпы, не привлекает излишнего внимания – таких на лайнере сотни. Пусть прошвырнется по Средиземному морю под видом скучающего сынка богатых родителей – ему развлечение, а мне спокойнее…» Примерно так рассуждал Рауфф, отправляя в круиз третьего помощника. Теперь же, когда тот подозрительно долго не отвечал на телефонные звонки, душа была не на месте.

Заранее прибыв на причал, Рауфф и Алоис еще издали заприметили белоснежную громаду лайнера, с неторопливой солидностью входившего в бухту.

– Туда? – показал молодой нацист на пятно тени под одинокой пальмой.

Бригаденфюрер поежился – суставы побаливали от чрезмерной влажности.

– Нет, лучше присядем на солнышке.

Они отыскали лавочку, с которой отлично просматривался терминал с площадью и бухта с парой буксиров, деловито подталкивающих лайнер к причалу. Наблюдая за их работой, Алоис не выпускал из рук мобильного телефона, периодически набирая пропавшего приятеля…

– Молчит? – без надежды в голосе интересовался Рауфф.

Алоис кивнул.

– Странно, он показался мне образцом дисциплины. Вы давно с ним знакомы?

– Вальтер привел его в нашу организацию год назад. Хейден неплохо справился с испытательным заданием и с тех пор не допустил ни одного просчета.

– В чем состояла суть задания?

– Он должен был отправиться в составе группы таких же новичков в городок Рейдерланд, выследить лидера местного отделения Новой коммунистической партии Нидерландов и подстрелить его.

– Справился? – проскрипел старик, недобро усмехнувшись.

– Он всадили в его голову четыре пули.

– Молодец, – расцвел Рауфф. – Продолжай вызывать…

Нервное ожидание схода туристов на берег переросло в неистовое волнение, когда к пассажирскому терминалу с воем сирен подкатило несколько амбулаторий и машин французской полиции.

– Что за черт? – закрутил головой бригаденфюрер.

– Не знаю, – отозвался Алоис. – Не нравится мне все это…

Швартовка судна к причалу закончилась; выходной проем встал точно напротив висящего в воздухе пешеходного мостика, ведущего в застекленное здание терминала. По мостику к судну спешили врачи, полицейские и мужчины в штатских костюмах.

– Пойдем, посмотрим, – тяжело поднялся Рауфф.

Внутрь соваться не следовало – незачем светиться перед пограничниками и таможенной службой. Остановившись неподалеку от стеклянного фасада, парочка закурила…

На узкой площади между терминалом и проезжей частью туристов ожидали около полусотни человек: водители такси, организаторы экскурсий, еще какие-то люди. Рауфф с Алоисом ничем особенным не выделялись, за исключением плохо скрываемого беспокойства. Отправляя на судне Сальвадора с девчонкой, старый нацист был уверен в их безопасности и в правильности своего решения.

«Знал бы, что в круизе появятся проблемы, возил бы их с собой, – размышлял он с тоскливой безысходностью. – Ладно, не будем торопить события. Возможно, все не так плохо, как кажется…»

Надежда на благополучный исход сохранялась даже в тот момент, когда из проема в борту на мостик вынесли носилки с лежащим на них человеком. Санитары скоренько прокатили их до терминала, исчезли внутри, а спустя минуту появились в главных дверях стеклянного фасада, везя к ближайшей медицинской машине.

– Идем, – двинулся к машине Рауфф. Подковыляв к врачам, он решительно отодвинул одного из них и потребовал:

– Откройте!

– Зачем? – растерялись врачи и полицейские.

– Мы с внуком пришли встретить родственника. Вдруг это он?!

Рауфф искусно изображал крайнюю степень взволнованности: губы и руки неистово тряслись, взгляд безумно блуждал по лицам присутствующих. Старик преклонного возраста был настолько взбудоражен и жалок, что казалось, еще секунда-другая, и он сам угодит на носилки.

Один из полицейских сдался, расстегнул «молнию» темного мешка и сказал: