Притворщик - Александр Шувалов

Стеклянные створки дверей пражского аэропорта Рузине разошлись перед моим носом, и я вышел наружу. Старенький «фольксваген-пассат» со светящимся фонарем и надписью «TAXI», сделав богатырский рывок, затормозил рядом, едва не уткнувшись бампером мне в колени.

– Улица Владивостока, отель «Славия», – произнес я на ломаном английском, хотя мог, особо не выпендриваясь, сказать тоже самое по-русски. Прозвучало бы до смешного похоже.

Я откинулся на сиденье, без особого отвращения закуривая первую за этот день сигарету. Итак, что мы имеем с гуся? Имеем славного парня Николая Осипенко, он же Сакс, он же Кащей, он же конченная сука, где-то в семидесяти километрах к северу от стольного города Праги. Грамотно Коленька спрятался, ничего не скажу. И очень удобно, прямо в самом центре Европы. Тихая такая лежка и офис, в одном флаконе. Чудо-хакер Ефим Копиевкер с большим трудом и за очень дополнительные деньги запеленговал его, подключившись к Дашиному компьютеру и отследив их оживленную переписку. С этим ясно.

Непонятно другое. С какого, спрашивается, перепугу блестящий офицер, без пяти минут генерал, Осипенко сделал конторе ручкой в начале двадцать первого века, а не в конце восьмидесятых века предыдущего? Был у нас такой Славик Ху.., самый ленивый и бездарный офицер в информации нашей конторы. В восемьдесят восьмом он соскочил со службы и вместе с собственным папой организовал сначала кооператив, а потом общество с ограниченной ответственностью и уставным капиталом аж в двести рублей. Деятельность этого самого общества была проста и незатейлива и вполне вписывалась в бессмертную фразу классика: «Отец, слышишь п... т, а я продаю». Славик талантливо продавал за бугор военные корабли, которые, в свою очередь, гениально списывал из боевого состава его папа, вице-адмирал, дядя Гена Ху... Дела у компаньонов некоторое время шли просто блестяще, пока старший из них, форменным образом заевшись, не списал «на иголки» в девяносто втором году большой противолодочник, принятый в боевой состав аж в году девяностом. А может, и не в противолодочнике дело, в то время люди и помасштабнее воровали. Просто, видать, не заслал в оркестр, или заслал, но мало.

Короче, поднялась жуткая вонь, папу с треском выперли на пенсию. Он до сих пор, к слову, хорошо себя чувствует и ничем те болеет. Живет себе, в ус не дует в подмосковной Мамонтовке. В теплое время года сидит в кресле на веранде, задумчиво попивая «шило» (корабельный спирт) и занюхивая эту прелесть рукавом тельняшки. С началом холодов он переходит на кухню собственной дачи и делает то же самое, элегически глядя в окошко. Сам Славик пару недель посидел на нарах, но потом, знать, поделился с кем надо честно заработанным и соскочил на волю за недоказанностью преступного умысла. Некоторое время он пребывал в тени, мелькая на втором и третьем планах по партийным спискам. В конце прошлого года я имел удовольствие лично наблюдать его на канале «Культура». Торжественно тряся щеками, он вручал премии «За честь и достоинство» от имени фонда «Достоинство и честь», где состоял председателем. Вот это я понимаю, бизнесмен, деловой человек, элита. Ладно, черт с ним, со Славиком, честью ему по достоинству. Вернемся к Кащею.

Не знаю, почему он соскочил именно тогда, но соскочил грамотно, можно сказать, при свидетелях. И бизнес себе выдумал очень даже прибыльный, хотя и паскудный. Дело в том, что некоторые из притворщиков, в том числе и ваш покорный слуга, сподобились поучаствовать в достаточно жестких операциях, результатом которых стали трупы, и далеко не все, убиенные нами, происходили из рабочих и потомственных крестьян, разная публика случалась. У некоторых даже оставались в наличии злопамятные и не самые бедные друзья или родственники. Ясное дело, что «забивать стрелку» и «кидать предъявы» Российской Федерации никто из них не осмелился, вот и решили мстить исполнителям. Тут-то наш Коленька и открыл широкую розничную торговлю этой самой местью. Сначала застрелили Мастера, потом – Благородного Дона. Меня оставили на сладкое, хотя бы потому, что мстительным аравийцам было мало, чтобы меня просто так грохнули. Они непременно хотели заполучить меня живым, чтобы потом прилюдно и с помпой казнить на какой-нибудь базарной площади. Поэтому денег для того, чтобы заполучить меня, не пожалели, и, потом, это для них не деньги. Понты дороже.