Привет от талибана - Андрей Бадин

«Крутой блатной отморозок».

В это мгновение дверь отворилась и в зал вошел Нортон. Он был в тренировочных штанах, кроссовках и по пояс голый. Ник увидел великолепно проработанные мышцы его груди, спины и рук. Мышцы переливались под кожей, и было видно каждое их волокно.

— Ого, — вырвалось у Андрея Саксонова.

— Он очень сильный атлет, — сказал Иван Васильевич. — Тренируется со штангой и гантелями, боксирует по мешкам, спаррингует.

«Пора и мне начинать качаться», — подумал Виктор.

Нортон был сосредоточен как никогда. На его волевом, мужественном лице не дрогнула ни одна жилка, он ни разу не моргнул и не повел бровью. Он был настроен на поединок.

«Неужели это бой насмерть», — подумал Ник, и холодный пот выступил у него на лбу. Он посмотрел на Андрея, на товарищей и по их лицам понял, что они испытывают те же чувства, что и он.

Тем временем Нортон спокойно пошел к блатному парню. Тот, увидев перед собой накачанного мужчину, не на шутку испугался. Это было заметно по его глазам, лицу и движениям.

— Ты чего, братан, — сказал он дрожащим голосом, и от его былой бравады не осталось и следа.

Нортон наступал молча и смотрел на расписанного, как лев смотрит на свою жертву.

— Кончай, братан, — крикнул тот и отскочил на шаг.

Нортон размахнулся и сильно ударил ногой в бедро парня. Тот вскрикнул и отбежал в сторону.

— Ты чего, козел, делаешь, падла навозная, петух, — завизжал уголовник, но Нортон медленно и неотвратимо преследовал его.

— Кончай бить! — продолжал причитать тот. — Помогите, убивают.

Нортон его не слушал, а делал свое дело. Он легко, несмотря на свой вес, подпрыгнул и саданул блатному ногой по голове. Тот кубарем покатился по полу. Нортон специально не ударил сильно. Он не хотел травмировать парня, а желал его разозлить, завести, вызвать к бою.

Парень вскочил и побежал к трибуне. Схватился пальцами за металлическую сетку и начал орать:

— Братцы, помогите, пожалуйста, убивают.

От этих слов в груди у Ника екнуло, и он хотел уже было вскочить и крикнуть Нортону, чтобы тот прекратил урок, но сдержался. Нечто похожее испытывали все разведчики. Только бывалый Васильич спокойно и даже с ухмылкой смотрел на блатного зэка.

Нортон подошел к парню и с размаху саданул его кулаком в почку. Тот от боли перекривился и со стоном опустился на пол возле сетки.

— Дерись, гад, сопротивляйся, — проскрипел зубами Нортон, но парень был тщедушен, жалок и драться не хотел. Он не хотел бороться за свою жизнь и думал, что бездействие, отказ от борьбы помогут ему выжить. Но не тут-то было.

Нортон ломанул скорчившемуся на полу преступнику ногой в лицо. Голова того дернулась и ударилась о стену. Он захрипел и потерял сознание. Нортон наклонился над ним, взялся за голову и с силой повернул ее. Послышался хруст. Он отпустил его, и зэк безжизненно упал на пол. Блатной был мертв — палач сломал ему шею.

Нортон даже не вспотел. Он, ни слова не говоря, походил по залу около минуты, сделал несколько дыхательных упражнений, успокоился и подошел к сетке.

— Это неудачный пример, — спокойно произнес он. — Обычно бывает хоть какая-то видимость сопротивления, а сегодня… — он махнул рукой.

Все подавленно молчали. Урок на разведчиков подействовал угнетающе.

Ник посмотрел на труп и произнес:

— Что он натворил?

Нортон взглянул на тело:

— Он вор-рецидивист, неоднократно участвовал в разбойных нападениях, несколько раз был судим. В последний раз проходил по делу об убийстве и изнасиловании несовершеннолетней. Ее фамилию я называть не буду. Суд приговорил его к «вышке», и Верховный суд отклонил прошение о помиловании. Приговор должны были привести в исполнение, но ему предложили заменить его на бой со смертельным исходом, и он согласился. Он надеялся, что его помилуют или не убьют в бою, но… В самый ответственный момент он облажался, повел себя как трус. Да он всегда, всю свою жизнь был трусом и подлецом.

Все молчали.

— Он, пьяный, подкараулил свою жертву в подъезде, затем оглушил кулаком, затащил в подвал, ограбил, изнасиловал и убил. Он снял с нее дешевую заячью шубку, тоненькую золотую цепочку и колечко. Больше у шестнадцатилетней девочки ничего не было. Она, раненая, молила о пощаде, но он только кровожадно и цинично насиловал ее. Затем он нанес ей девять ударов ножом в грудь и живот.

Это не человек, это мразь, падаль. Я бы таких стрелял на улице без суда и следствия, — вдруг зло выпалил Нортон. — Эта быстрая, безболезненная смерть для него подарок, награда. — Нортон замолчал, опустил голову и пошел к стене.

Парни поняли, что это был выброс накопившейся нервной энергии.

В зал зашли охранники, положили на носилки труп и унесли. Успокоившись, Нортон прошел на трибуну и сел на стул.

— Кто хочет попробовать? — вдруг спросил он.

Разведчики молчали.

— Хорошо. Скоро обед, и поэтому мы вам трапезу портить не будем. Вы обдумайте мое предложение, а после отдыха встретимся здесь же. Но я хочу вам напомнить, что это обязательный курс, и хотите вы или нет, но вам придется его пройти. — Нортон сделал паузу. — Кто-то же должен очищать общество от преступной мрази. Вот вам руководство и предоставляет эту возможность — избавить мирных, законопослушных граждан от грабителей и убийц, а заодно и потренироваться. Ведь им, этим ублюдкам, вынесен смертный приговор, и им абсолютно без разницы, пристрелят их в коридоре или удавят в бою. Они давно уже не жильцы на этом свете. А для вас разница есть.

Вы все время тренировались понарошку, как спортсмены, а теперь ради общего дела, ради долга перед нашей страной и обществом вы должны научиться убивать своих врагов. После окончания школы вы получите важные задания, и их исход будет зависеть от того, сможете ли вы выжить в экстремальной ситуации. Ваш отказ от постижения искусства убийства ставит под угрозу выполнение ваших заданий, а значит, безопасность страны и людей, ее населяющих. Ваша психологическая готовность к любым экстремальным действиям, в том числе и гибели за Родину, может спасти тысячи жизней ваших соотечественников — жен, отцов, матерей, детей и стариков. Ради этого можно и нужно быть готовым ко всему.

Вам в вашей последующей работе, возможно, и не придется никого убивать, но вы должны быть к этому готовы психологически. Раз есть в мире зло, готовое убивать, значит, должно быть и добро, готовое убивать. Иначе в мире нарушится гармония.

«Во куда хватил, — подумал Ник, — убивай, чтобы в мире было больше добра. Хотя по большому счету он прав. Не мы первые начали это войну — войну между добром и злом, и не мы диктуем ее правила. Должны быть ответные меры на вал насилия, охвативший страну».

— Я попробую, — вдруг сказал Андрей Саксонов.