Дайвер - Сергей Зверев

Вернувшись к шлюзу, Костя поднял первого убитого «тюленя» и аккуратно выдернул из его сердца нож. После этого он втащил тело внутрь шлюза и быстро закрыл люк.

Наверняка у «тюленей» были свои условные сигналы, но в данном случае значения это не имело. Затянув штурвал, Костя подался вниз и трижды выстучал рукояткой ножа «SOS». В ответ снизу чем-то металлическим стукнули четыре раза. Костя в лихорадочном темпе повторил свой сигнал и замер.

После небольшой паузы шлюз начали осушать. Вода медленно выходила в специальные отверстия, верх камеры заполнялся воздухом. Костя тем временем подтолкнул тело убитого пловца к крышке нижнего люка.

Как только люк открыли, ноги «тюленя» безвольно свесились вниз. Из отсека послышалось приглушенное ругательство на английском. Две пары рук показались в проеме и подхватили «тюленя». Понемногу опуская тело, Костя прятался за ним и осторожно выглядывал в отсек.

В какой-то момент он решился и разжал руки. Тело скользнуло вниз. От неожиданности находившиеся внизу «тюлени» не смогли его удержать, и убитый грохнулся на палубу под трапом.

Оба «тюленя» машинально склонились над упавшим. Костя прошил их спины короткой очередью и тут же свесился в люк вниз головой. Ступней правой ноги он держался за скобу внутреннего трапа и мог в любой момент податься обратно в шлюз.

Отсек был пуст. Вдоль правой переборки в прорезиненных мешках аккуратной грядкой были сложены трупы, но живых «тюленей» в отсеке больше не было. Убедившись в этом, Костя уцепился левой рукой за перекладину нижнего трапа и в перевороте приземлился ногами на палубу. В этот миг из носовой части отсека донесся едва различимый звук.

Костя присел и замер. Лодка уткнулась в холм в наклонном положении. Звук донесся из левого переднего угла отсека, как бы снизу. Видно там никого не было, но именно в том углу располагалась барокамера. Она представляла собой нечто вроде небольшой железнодорожной цистерны, так что за ней вполне мог кто-то прятаться.

В следующий миг Костя скользнул по наклонившейся палубе к носовой переборке отсека. Двигался он практически бесшумно, но очень быстро.

Вскоре он уже нырнул в узкую щель между переборкой и задней полусферой барокамеры. Выждав немного, он подался вперед, выглянул из-за барокамеры и вскрикнул от неожиданности.

Между боковой поверхностью барокамеры и переборкой лодки висел гамак. В нем с заклеенным скотчем ртом лежала Серафима.

При виде Кудинова с автоматом она вздрогнула и прикрылась связанными руками. Костя рванулся вперед, повернул атмосферный клапан и крикнул:

– Это я, Серафима! Не бойся!

Выхватив нож, он резкими движениями разрезал веревки на ее руках и ногах, а потом отодрал скотч.

– Боже, неужели это ты? – всхлипнула Серафима.

Она обхватила Костину голову негнущимися руками и зарыдала.

– Ну-ну, потом... – обнял ее Костя.

Момент, конечно, был глубоко трогательный. В другой ситуации Кудинов, наверное, и сам бы залился слезами, но сейчас было не до этого.

В лодке давление соответствовало атмосферному, и Костя уже ощущал симптомы кессонной болезни. Кожа начала зудеть, мышцы наливались свинцовой болью.

– Быстрее! – бросил он, выдергивая Серафиму из гамака.

Затекшие ноги подогнулись, и она едва не упала. Костя подхватил девушку на руки и, протиснувшись под переборкой, опустил ее под трапом.

К зуду и болям в мышцах добавилась ломота в суставах. Костя быстро оглянулся и бросился к стеллажам.

Второй отсек лодки, судя по всему, был самым большим. Именно в нем и размещались «тюлени» со всем своим оборудованием и снаряжением. Как и положено, экипаж лодки по аварийной тревоге задраился в своих отсеках. Теперь переходные люки на водонепроницаемых переборках можно было открыть только общими усилиями из двух соседних отсеков. Однако ни Костя не мог попасть в первый и третий отсеки, ни находящиеся там члены экипажа во второй.

Самому Косте было не до экскурсий. Главное сейчас – окончательно похоронить лодку на дне. Отыскав взрывные устройства, которыми пользовались «тюлени», он быстро оглянулся на Серафиму.

Сидя под трапом, она неотрывно следила за Костей и улыбалась сквозь слезы. Больше всего на свете в этот момент Кудинову хотелось прижать ее к себе, но для начала девушку лучше было доставить на поверхность.

Дыхательные аппараты у «тюленей» имелись на все случаи жизни. Заглянув в угол, Костя подхватил обычный акваланг и метнулся к Серафиме.

– Вставай! Быстро!