Сирийский десант - Сергей Зверев

Андрей очнулся, когда уже светало. Он по-прежнему лежал на куче какого-то тряпья возле шершавой каменной стены. Но теперь он мог видеть больше. Это был не тот «курятник», где пришлось «отдыхать» Хокинсу и куда сажали тех, кого не считали опасными. Зиндан, то есть тюрьма, куда их бросили накануне, представлял собой почти квадратное помещение – довольно большое, вполне пригодное под гараж на три машины. Внутри каменных стен размещалась большая железная клетка. Видимо, на камень в случае с «более опасными» арестантами надеялись меньше. Решетка из таких же толстых металлических прутьев разделяла клетку на две большие камеры. Снаружи клетки оставался только небольшой коридор, в который выходили двери камер, тоже решетчатые. Коридор сворачивал куда-то за боковую стену – видимо, там был выход наружу. В коридоре, прислонившись спиной к древней стене, на табуретке сидел охранник – крепкий чернявый мужик в камуфляже. К стене рядом с ним был приставлен автомат. Охранник, похоже, спал с открытыми глазами – на пробуждение Лаврова он никак не отреагировал. Вдруг мужик вздрогнул, захлопал глазами, потом вытащил из кармана штанов маленькую рацию. Он поднес ее к уху:

– Да, я. Как хто? Махмуд. Не, не сплю. Как можно?! Нет, все в порядке. Эти? Дрыхнут, суки.

Парень говорил по-русски, но с сильным акцентом. Наверное, с Кавказа – точнее, откуда именно, Батяня определить не мог.

– Сичас иду, – ответил охранник в микрофон, спрятал рацию, поднял выпавшую из кармана мятую пачку дешевых местных сигарет, посмотрел на полумертвых пленников и, сняв с пояса связку ключей, исчез за углом коридора. Через секунду там что-то лязгнуло и хлопнула дверь. Как ни странно, автомат он прихватил с собой.

Майор осмотрел себя. Ни ножа, ни пистолета. Отсутствие какого бы то ни было оружия его не удивило. А карманы у десантников и так были пусты. Но дотошностью настоящих полицейских громилы Шайтана не отличались – ботинки и ремни Батяне почему-то оставили.

В соседней камере на похожей куче тряпья лежал Павлов. Глаза Алексея были открыты, и они смотрели на Батяню:

– Командир, ты живой, это х-хорошо… – проговорил капитан. Было видно, что каждое слово дается ему с трудом.

– А ты?

– Как видишь…

– Вижу. Идти сможешь?

– Смогу, командир… Руки-ноги-ребра целы… Даже зубы на месте, – Алексей попытался успокоить Лаврова, но честно признался: – Только чувствую себя, как сырая отбивная на сковородке… И башка гудит…

– Главное, что ты цел.

– А ребята? – с тревогой в голосе спросил Павлов.

Майор отрицательно покачал головой:

– Нет… Только ты и я.

Он хотел еще что-то сказать, но тут его взгляд остановился на нагрудном кармане капитана. Оттуда по-прежнему торчала смятая сигаретная пачка. Та самая початая пачка, которую Алексею «по дружбе подарил» Саид, оказавшийся Робертом Хокинсом.

– Слушай, Андрей, – вдруг сказал капитан, – как думаешь, почему они нас не били? Я бы за то, что мы им устроили, все ребра пересчитал бы…

– Ага, – не выдержал Батяня, – ты вчера уже американцу ребра считал – за сигаретку.

– Командир, ну зачем ты про курево напомнил? – Павлов едва не стонал. – Вот, черт, я же помру без сигареты, смерть как курить хочется…

– А что у тебя из кармана торчит?

– Так это же… – Павлов замолк на полуслове. – Ты думаешь?..

– Именно, – кивнул майор. – Вот только как американец сигареты различал – какие с сюрпризом, а какие – без?

Павлов, не долго думая, вытащил пачку из кармана, разогнул смятый верх и принялся разглядывать торцы сигаретных цилиндриков, держа пачку над своим лицом.

– Кажется, я понял, – медленно проговорил он, пытаясь улыбнуться, – посмотрим, откажется ли Махмуд от «Кэмела»…

Капитан сунул пачку обратно в карман и попытался приподняться, но тут же со стоном рухнул обратно на тряпье.

– Черт… Андрей, придется тебе с ним курить. Кажись, не боец я сегодня… – Он подполз к решетке и просунул пачку сквозь прутья. – Держи.

Лавров принял сигареты и откатился обратно.

Где-то рядом хлопнула дверь – охранник возвращался. И точно, бравый Махмуд снял с плеча «калаш», поставил его на прежнее место и снова взгромоздился на табурет. Охранник посмотрел на своих подопечных:

– Что, очухались?

– Сам видишь, – ответил Батяня. – А скажи-ка, мил человек, кормить нас когда будут?

– А ты что, жрать хочешь? – гыгыкнул охранник. – Звиняй, ты у нас на довольствии не числишься.

– Да если честно, курить больше хочется, чем жрать, – «признался» Лавров.

– Курить? – охранник вытащил помятую пачку, поковырялся в ней, вытащил сигарету, потом показал Лаврову пустое нутро пачки. – Извини, нету больше, а последнюю не отдам, хоть и хреновое это курево.

– У меня получше есть, могу поделиться, – майор вытащил «подарок» цэрэушника, – только огня нет.

Увидев «Кэмел», охранник повеселел:

– Вот это дело! Ползи сюда, – скомандовал он, вставая с табурета и делая шаг к решетке. – Я тебе огоньку, а ты мне две сигареты, идет?

– Идет, – согласился Лавров, вставая с тряпья.

Охранник предупреждающе поднял руку:

– Э, мужик, подходишь к решетке, просовываешь мои сигареты, я их забираю, потом суешь свою, я тебе ее поджигаю, ты забираешь, понял?

– Чего тут непонятного? – пожал плечами майор.

– Тогда подходи. Только медленно.

Лавров осторожно, маленькими шажками, приблизился, просунул руку сквозь прутья. Охранник забрал сигареты и достал зажигалку. Андрей поднес свою сигарету к огоньку, дождался, пока она начнет тлеть, и вытащил руку обратно.

– Э, мужик, кури давай, – вдруг заволновался охранник, заметив, что он не спешит подносить сигарету ко рту, – а то…

– А то что?

– Э, давай, не серди меня! А то вдруг ты меня убить хочешь? У нас вчера один хотел «кока-колы» попить, открыл банку, так ему голову оторвало. Откуда я знаю, может, у тебя сигареты взрываются…