Тройная игра - Фридрих Незнанский

— А что вам, собственно, надо, — пришел наконец в себя обиженный Макс и повернулся за поддержкой ко мне.

Я шагнул вперед, и взгляды дамочек дружно обратились на меня.

— Совсем другое дело, — буркнула бойкая. — Мы пришли, чтобы сделать заказ, или как там у вас это называется. Нам надо, чтобы кто-то расследовал убийство человека!

— Так бы сразу и сказали, — с гримасой заметил Макс, переставая вообще замечать посетительниц, — дескать, к тебе, шеф, пришли, ты и разбирайся.

Я пригласил клиенток сесть на диван, за один из столиков, что побольше, и, словно с трудом отрываясь от своей никчемной папки с какими-то третьестепенными счетами — пусть видят дамочки, что мы вообще не едим, не спим, а только с утра до вечера распутываем преступления, — торжественно представился:

— Директор детективно-охранного агентства «Глория» Грязнов Денис Андреевич. Располагайтесь, пожалуйста. — Я стоял у дивана как джентльмен и гостеприимный хозяин, ожидая, когда они наконец рассядутся.

— Вы уверены, что справитесь, молодой человек? — заносчиво спросила бойкая, не торопясь оккупировать диван. — У нас, между прочим, дело очень серьезное… Возможно, даже речь идет об этом… о предумышленном убийстве…

— Я весь внимание, — буркнул я вместо ответа на ее идиотский вопрос. И, не дожидаясь, когда они сядут, сам опустился в кресло.

Теперь я мог видеть их всех троих, и от этого зрелища мне почему-то стало весело. Вернее, не почему-то, а оттого, что я сразу вспомнил своего взводного. «Ну, салаги, как у вас жизнь по части женской-то нации?» — ехидно спрашивал он каждый раз у тех, кто возвращался из увольнения. Не без его влияния у меня (да и не только у меня) сложились свои принципы оценки лиц женского пола. В результате я и до сих пор первым делом прикидывал: женился бы я на этой особе или нет. Такой вот у меня был критерий.

К примеру, на «певице», которая вошла первой, я бы жениться ни за что не стал, это однозначно. Как учил нас тот же взводный: «Жена — это тыл, братцы. А слабый тыл — чистая погибель для солдата!» Между прочим, взводный знал, о чем говорил, недаром он был женат на самой знаменитой гарнизонной красавице…

Вторая посетительница была просто не в моем вкусе — небольшого росточка, по-спортивному сбитая, она производила впечатление человека очень целеустремленного и даже сильного. Впрочем, сейчас она молча сверкала по сторонам карими глазами, и видно было, что она постоянно что-то «наматывает на ус», берет на заметку. А вот третья… На третьей я как раз вполне мог бы жениться, если бы этот вопрос встал на повестку дня. Она была очень молода — уж дамой-то ее язык бы назвать не повернулся, и вся какая-то очень естественная — почти ненакрашенная, очень симпатичная, очень русская — этакая сестрица Аленушка, определил я для себя. И еще подумал о несколько странном ощущении: при виде ее хотелось тут же кинуться, чтобы либо помочь ей, либо защитить от недоброты реального мира…

— Нет, но все-таки… — стояла на своем «певица». — У вас есть хоть какое-то документальное подтверждение вашего м-м… профессионализма?..

— Вам что, бумажка нужна или сыщик? — немного рассвирепел я, уловив при этом в глазах «певицы» явную издевку. Но чернявая тут же дернула ее за рукав.

— Ладно тебе, Дарья, кончай выпендриваться! Давай лучше по делу.

«Певица» бросила на нее тот же презрительный взгляд, что достался на мою долю, и сказала, демонстративно не глядя на меня:

— Могли бы, между прочим, предложить даме сесть.

Уела, барыня! А то я ей не предлагал!

— Mea culpa, — как бы возвращая ей издевку, пробормотал я. — Что по-латыни означает: моя вина… — Честно говоря, я рассчитывал, что «певица» с ее-то напором прекрасно усядется и сама, так что, увы, шлея уже попала мне под хвост.

— Ах, пардон! — ляпнул я. — А мне показалось, что вы собираетесь уходить, раз никто не предъявил вам письменных свидетельств… Садитесь, садитесь, пожалуйста.

«Певица» презрительно фыркнула:

— Надо же! Еще и остряк!

Я нисколько не удивился бы, почувствовав, что от нее пахнет вином, вчерашней гулянкой. Я принюхался, благо сидела она ко мне ближе всех. Нет, вином от нее не пахло — только какой-то пряной косметикой. Но все равно жениться бы я на ней не стал ни за какие коврижки. Я даже пожалел, что «сестрица Аленушка», которая мне как раз понравилась, сидит почему-то от меня дальше всех. Интересно, чем она пахнет? Чистым девичьим телом? Хорошим мылом? Да, именно мылом или шампунем, больше от нее ничем не должно было пахнуть, все-таки из сказки девушка…

Суть дела мне излагала почему-то не самая бойкая, а чернявая, которую подруги в процессе разговора именовали то Нюрой, а то и вовсе Нюсей.

— Понимаете, Денис Андреевич, — сказала чернявая, — мы действительно пришли к вам по очень, очень серьезному делу, как уже сказала наша подруга.

— Нисколько не сомневаюсь, — ввернул я, за что тут же и вполне справедливо схлопотал от «певицы».

— А вы все же послушайте, послушайте, — довольно сурово оборвала она, и я подумал, что действительно веду себя несолидно. Раз дамочки пришли, да еще втроем, значит, действительно что-то взволновало их не на шутку!..

— Понимаете, дело в том, что погиб наш хороший знакомый, дорогой всем нам человек, Игорь Кириллович Разумовский. Вы, может, даже читали в газетах о его гибели, это случилось буквально на днях… Если читали — сразу вспомните. Игорь Кириллович был известный бизнесмен. Так вот, у Игоря Кирилловича было довольно необычное хобби — прыжки с парашютом.

— Действительно необычное хобби, — снова не удержался я.

— Это у него от армии, — впервые открыла рот «сестрица Аленушка» и быстро посмотрела на товарок. Чернявая даже подождала немного, не скажет ли «Аленушка» что-нибудь еще, и продолжила:

— Да, от армии. Он когда-то служил в спецназе, так что у него даже значок был — за двести прыжков. Ну такой, знаете, с висюлькой…

Я кивнул — знаю, мол.

— Двести с лишним прыжков! А тут поехал на учебный аэродром под Серпуховом… Теперь все приличные люди авиаспортом занимаются — Якубович, Пельш, другие ведущие, ну потом еще этот… ну в кино все время снимается…

— Хорошо, хорошо, — остановил я ее мучения, — я понял. Итак, поехал ваш знакомый на аэродром и что? Что было дальше, на аэродроме?

— А не раскрылся, видите ли, парашют! — громко сказала вместо чернявой «певица» и с силой хлопнула себя по коленям — похоже, подмывало высказаться покруче, но сдержалась. — Это ж смеху подобно! Эти, на аэродроме, корреспонденту заявили: несчастный случай. Вот скажите, вы поверите? Прыгал, прыгал человек — и в Афгане, и в Чечне, и так просто… а тут нате вам! Сволочи!

— Ну почему же сволочи? — Я действительно не понимал ее возмущения. — Что, по-вашему, не могло быть несчастного случая? Ведь в жизни этого сколько угодно: до поры до времени все было нормально, а тут вдруг бац! Не зря же говорится: кому что на роду написано…