Капитан разведки - Сергей Донской

– Понравилось? – повысил голос Антоненко.

– Ага! – откашливание сменилось поочередным продуванием ноздрей.

Беседовать с этим мужланом о высоких материях было неприятно. Поморщившись, Антоненко прошелся вдоль вертолета, поглаживая ладонью его полосатый корпус. Остановился. Резко обернулся и посмотрел на пилота в упор:

– Как думаешь со «стрекозкой» поступить? Отгонишь обратно?

Хват, продолжая изображать из себя недалекого простофилю, поскреб затылок:

– А чего туда-сюда мотаться? Забирайте вертушку, и дело с концом. Насколько я понимаю, загвоздка состояла в полетах над Москвой. Теперь вы убедились в том, что это вполне возможно?

– Убедился, – кивнул Антоненко, живо вспоминая, как висел между небом и землей, удерживаемый пилотом за шкирку, словно паршивый котенок. Это своеобразное похищение убедило его в одном: Михаил – человек решительный, сильный и отчаянный, следовательно… от такого нужно избавляться как можно быстрее. Сильные, решительные и отчаянные люди хороши лишь при проведении силовой акции, а потом превращаются в балласт.

«В опасный балласт», – добавил про себя Антоненко, после чего улыбнулся:

– Ну что ж, Михаил, остается перегнать вертолет на мой участок в Жуковке-три.

– Э нет, остается еще кое-что, – воскликнул Хват с тем хитрым выражением, которое часто можно заметить на лицах наивных лохов. – Сначала вы должны съездить в авиаклуб и оплатить покупку. Иначе на меня в розыск подадут, как на вора. А Уголовный кодекс чтить надо.

– Конечно, – улыбнулся Антоненко еще шире, еще лучезарнее. – Сейчас мы это уладим.

Он тут же набрал телефонный номер Нишарина и вступил с ним в нудные препирательства, продолжавшиеся никак не меньше десяти минут. Президент «Седьмого неба» требовал немедленного возврата «Иксэка» на летное поле, а президент «Айсберга» врал, что пилот вертолета пьян и никуда лететь не в состоянии. Закончилось это тем, что Антоненко твердо пообещал прислать завтра секретаря-референта с суммой, предусматривающей возмещение морального ущерба, причиненного Нишарину. Услышав, что ему заплатят уже не сто семьдесят, а сто восемьдесят пять тысяч долларов, президент авиаклуба издал хрип, напоминающий предсмертный, и сдался.

– Вы приличный человек, и я рад, что мы достигли полного взаимопонимания, – сказал ему Антоненко. – Ждите перечисления. Три, максимум пять банковских дней… Премия? Завтра подошлю к вам человечка, он рассчитается… Да, да… Конечно… Всего хорошего.

Отключив трубку, он повернулся к Хвату:

– Доволен? Теперь полетели в Жуковку. Тебя оттуда забросят, куда скажешь. Ты, кстати, где проживаешь?

Хват назвал адрес прописки Михаила Долина, которым являлся с недавних пор, и, памятуя наставления Васюры, добавил:

– Мне туда сейчас никак нельзя.

Задача состояла в том, чтобы напроситься в гости к Антоненко и постараться не выпускать из виду вертолет. Ведь за штурвал мог сесть какой-нибудь другой пилот, и тогда операция ГРУ не достигнет своей главной цели: добраться до радиодетонаторов. Но Антоненко не желал вникать в проблемы разведывательного управления. И в проблемы отдельно взятого спецназовца тоже вникать не хотел.

– С женой поругался? – спросил он со слишком отсутствующим выражением лица, чтобы принять его за живое участие.

Антоненко прекрасно помнил слова Хвата о том, что тот предпочитает жить один. Это была попытка подловить собеседника на противоречии, но слишком уж дешевая, непрофессиональная.

– Нет у меня жены, – сказал Хват, – а домой нельзя, потому что менты меня пасут, такие дела, Олег Григорьевич.

– Уж не уголовник ли ты, Михаил?

– Какой там уголовник. Двинул одному в рог, а он юридически подкованным оказался. Короче говоря, где-нибудь отсидеться нужно.

– Правильно, – важно сказал Антоненко. – Обязательно отсидись. Где-нибудь. А пока что полетели в Жуковку. – Он забрался в кабину вертолета, тем самым приглашая Хвата последовать его примеру, но тот продолжал топтаться на месте. – В чем дело? – резко спросил Антоненко.

– Вот думал деньжат у вас перехватить. Чтобы перекантоваться, пока суд да дело.

Правая пятерня Антоненко сложилась «пистолетиком», который бы очень смахивал на фигу, если бы не указательный палец, направленный собеседнику в грудь:

– Твои проблемы – это только твои проблемы. Я никогда не одалживаю денег, никому.

Именно на это Хват и рассчитывал, когда обратился к «хозяину» за помощью, без которой вполне мог обойтись. Но приглашения переночевать в загородном особняке так и не последовало. Как видно, Антоненко не доверял посторонним не только свои деньги, но и постельное белье.