Удавка из прошлого - Борис Бабкин

– Узнает начальство, нам прилично нагорит.

– Борисов принимает все на себя. – Цыгин вдруг рассмеялся.

– Ты что? – удивился Арин.

– Да представил, как сейчас себя чувствует Суцкий. Он когда услышал о похищении Топорика и что нашли труп водилы, аж завизжал: защиту требую и готов дать показания против хозяев Топорика. Надо было его взять и где-нибудь поселить. Пусть бы писал, а потом…

– Вот в том-то и дело, что потом, – не дал продолжить ему Арин. – Суцкий поднял бы бучу – заставили, спровоцировали и так далее. Я что-то не совсем понимаю, зачем мы это делаем. Ну начнут они нервничать, и что дальше? Где гарантия, что Суцкого не пришьют сегодня ночью, чтоб убрать свидетеля? А потом и Лисовского пристрелят. И что?

– Борисов знает, что делает. Опачки, – услышал Арин, – каратист куда-то собрался ехать. Мы за ним.

– Второй, – сказал в переговорное устройство Цыгин, – берите.

– Он наш, – ответили ему.

– Может, съездить к Суцкому, – вздохнул Андрей, – пока он…

– Не надо, – улыбнулся Борисов. – Не сегодня, так завтра он сам явится.

– Но его могут убить.

– Его охраняют. Я не хочу, чтобы были еще трупы, по крайней мере среди тех, кого мы знаем.

– Но это же не…

– Слушай, – перебил Борисов, – я хочу взять тех, кто вешал людей в Лесосибирске. Именно из-за этого сейчас вешают здесь. И когда мы возьмем первых, то поймем, кто напоминает им о Лесосибирске. Соловьева и Погодину хотели убить те, лесосибирские вешатели. И я хочу добраться до них прежде, чем они отправят на тот свет еще кого-то. Если ты не согласен, можешь уйти. Но не спеши с докладом начальству. Если понадобится, я сам напишу рапорт и буду отвечать перед комиссией один.

– Я работаю в вашей группе и не собираюсь никому ни о чем докладывать, – вздохнул Соколов. – Но я кое-чего не понимаю, поэтому и спросил. Больше подобное не повторится.

– Извини, – вздохнул Борисов. – Спрашивай, когда и что хочешь.

– Суцкий звонил в райотдел Железногорска и сказал, что готов дать показания.

– Ну вот, – усмехнулся Борисов, – первый звоночек нашего не вполне законного метода. Отправляйтесь в Железногорск и побеседуйте с Суцким.

– Игорь Васильевич, – обратился к нему майор милиции, – Цыгин на связи. Лисовский поехал в Столбы. Интересно, что ему понадобилось в заповеднике?

– Как только Цыгин выйдет на связь, соедините со мной, – попросил Борисов.

– Цыгин сам поддерживает связь с Голубевым, – ответил майор. – Сейчас тот ведет Лисовского.

* * *

– Он остановился у кафе, – услышал Цыгин. – Кого-то ждет. Вышел. Ходит около машины. Посмотрел на часы. Снова ходит. Опа! Кто-то ему позвонил. Кажется, он понял, что его пасут. Осматривается. Отключил телефон и пошел в кафе. Его предупредили. Сто процентов даю, предупредили. Что делать?

– Отдыхай, – посоветовал Цыгин. – Познакомься с какой-нибудь девушкой, в общем, расслабься.

– Понял, начинаю отдыхать. – Цыгин выключил передатчик и достал сотовый телефон.

– Ладно, – кивнул Борисов. – Все, прекращайте.

– Уже прекратили, – ответил Цыгин. – Какая-то сука, похоже, у нас завелась. Теперь понятно, почему пытались убрать Соловьева и Погодину. Слушайте, Игорь Васильевич, может, пустим информацию, что Лисовский согласился дать показания?

– Все! – Борисов отключил сотовый и сразу набрал другой номер. – Это я. Проверяйте всех – «скорую», пожарную, милицию. Вполне возможно, Суцкого попытаются убрать. Будьте предельно внимательны.

– Здесь все, – просипел бледный Топорик, – что я знаю.

– Как на тебя вышел Грозный? – спросил его хриплый голос.

– Через Лисовского. Он явился и предложил встречу с московским мафиози. И мы встретились в аэропорту. Я согласился продавать наркоту. У меня было все увязано.

– Кто из ментов работает на тебя?

– На меня конкретно никто. Лисовский всем руководит. Он и имеет кого-то в ментовке. А может, и не он. – Топорик проглотил липкую слюну. – Попить можно? – робко попросил он… – А то во рту пересохло.

– Ты встречался с Будиным? – кивнув кому-то, снова спросил хриплый.

– Один раз. Он тогда заказал Сулейманова, директора рынка.

– Держи, – протянул ему алюминиевую кружку с водой рослый парень в маске.

– Спасибо… – Топорик не отрываясь выпил.

– Значит, так, – снова заговорил хриплый, – мы тебя отпускаем. Но у тебя сутки, чтобы явиться в милицию и отдать копию того, что ты написал. И еще напишешь, как Суцкий подкупал свидетелей, и дашь чистосердечное признание об убийстве Лопатина. Ты все понял?

– Конечно, – щурясь от яркого света, кивнул Топорик, – я все сделаю и все скажу. Не убивайте, – попросил он. – Я все…

– И еще, – перебил его хриплый. – Если хоть заикнешься о нас – умрешь!

– Да никому я ничего не скажу, – торопливо проговорил Топорик.

Ему завязали глаза, а рот залепили скотчем. Выкрутили назад руки и надели наручники. Двое мужчин в масках потащили его к микроавтобусу, за рулем которого сидел бородач.

– Сейчас открою. – Рыжий парень пошел в прихожую. Не спрашивая, щелкнул замком и открыл дверь. Резкий удар кулака в лоб отбросил его назад. В прихожую заскочил Метка и ногой ударил его в живот. Рыжий сжался. В квартиру вошел Угаловский, закрыл дверь. Метка, вывернув руки рыжего за спину, стянул их ремнем. Угол пнул его в горло и вытащил выкидник. Щелкнуло открытое лезвие. Присев, Угол воткнул лезвие между ног пытавшегося вдохнуть рыжего. Издав утробный вой, тот поджал согнутые в коленях ноги и тут же, потеряв сознание, обмяк. Угол вытащил окровавленное лезвие и вытер его о трусы рыжего. Метка заклеил ему рот скотчем и вышел вслед за Углом.

Вырубив Топорика ударом в подбородок, рослый парень содрал скотч с его губ и снял наручники. Сел в микроавтобус рядом с бородачом.

– Наследили твои орелики, – услышал Лисовский недовольный голос в сотовом. – А ты, кретин, поехал на встречу. Хорошо…

– Это по твоей милости парни попали! – зло перебил его Лисовский. – Кто их сунул туда?

– Опоздали мы. Раньше надо было. Но не хотелось ворошить прошлое. И не мог я предположить, что начнут копаться в том деле. Тебе ничто не угрожает, а меня пусть поищут. Я потом сам нарисуюсь. Слова есть слова, их к делу не пришьешь. Гораздо опаснее, если Топорик расколется. Тогда нам всем хана. Его до сих пор не повесили. Значит, колется, сучонок. Убрать его надо было, но москвичи не позволяли. Я предупреждал, что он сдаст всех. А вот Суцкого еще можно убрать, и нужно.

– Слушай, – вздохнул Лисовский, – не пора ли нам уходить? Я не понимаю, что тебя тут держит. Ведь вот-вот возьмут. Лучше…