Последний хранитель - Борис Бабкин

Окровавленный мужчина со связанными руками валялся на полу.

– Плесни на него, Цицин, – прикурив папиросу, кивнул офицер НКВД. Молодой мордатый мужчина с закатанными по локоть рукавами гимнастерки вылил на голову валявшегося ведро воды. Простонав, тот помотал головой.

– Живучий, паскуда, – хохотнул подтянутый лейтенант НКВД и сильно ударил валявшегося в левый бок.

– Погоди, Романов, – остановил его третий сотрудник. – Ну, не надумал говорить, Суханов? – Он пальцами взял за волосы и приподнял окровавленное лицо лежавшего. – Ты только шепни, где япошки клад спрятали, и всё. Мы тебя даже домой отпустим.

– Врешь, – хрипло бросил тот. – Убьете вы меня. Поэтому и молчу. Бейте, суки! – он хотел плюнуть, но окровавленный плевок сполз по подбородку.

– Ну, тогда держись, тварь, – гэпэушник с силой ударил его подбородком об окровавленный бетонный пол.

– Убьешь ты его, Лапин, – качнул головой старший лейтенант. – Может, он действительно ничего не знает.

– Вот так и батька его в восемнадцатом году подыхал, – зло вспомнил худощавый в штатском. – Ни полслова не выбили. Он, сука, еще ударил нашего Кротова и зубами в горло ему вцепился. Пришлось пристрелить. Но Кротову он горло прокусил. Умер тот. И этот, видишь, чего делает? – он ударил связанного ногой в живот.

– Знаете, товарищи, – кивнул головой Прохоров. – Мне лично всё это не нравится. Кому надо, пусть тот и выбивает признание. Его бы в больницу надо, а то помрет, и тогда вообще ни хрена не узнаем. Да мне этого и не надо, – заявил он. – Я не палач…

– Эй, – присел рядом с головой Суханова штатский. – Ты живой? Воды, Цицин, – властно выкрикнул он. Тот вылил на голову Суханова еще одно ведро. – Да он почти готов, – кивнув, штатский встал.

– Ты, Прохор, пригляди, а мы медика свистнем, – сказал гэпэушник и, вытолкнув Цицина, вышел.

– Штурмовой, – услышал Романов тихий стонущий голос. – Там… – из его рта хлынула кровь.

Леонид качнул головой. Он вспомнил монолог генерала Романова:

«…В общем, что я помню, это отдельные слова – Штурмовой и там что-то спрятано. Я не говорил про это никому и сам сюда не ездил. Знаешь, до сих пор глаза твоего деда помню. В общем, там зона была, вся Колыма в зонах, собственно. Но ты подумай, может, слышал чего от отца или брата? Увезли тебя отсюда пацаном. Это все, что я тебе сказать хотел. Ради этого, наверное, и жил. Следил я за тобой все время. И в училище ты благодаря мне поступил. Ты же вроде как сын врага народа, но я состряпал тебе совсем другую биографию. А где этот Штурмовой, я даже не знаю. И где похоронили деда, тоже не знаю. Ну, как обычно. Его ж с Колымы в Москву привезли специально. Есть такой, точнее, был, полковник Румин, имени-отчества не помню, так вот он очень этим делом интересовался. Я постараюсь проверить, где он сейчас и кто из его родных где живет. Это, собственно, все, что я знаю…»