Кровавый путь - Максим Гарин

– С этим у доктора Петракова, уверен, проблем не будет.

– Да, он корыстолюбив, – усмехнулся Богуславский и только сейчас заметил, что японец смотрит на записку, оставленную Романом на столе.

Андрей Петрович взял лист, сложил его пополам и опустил в карман домашней куртки.

– Вы уже разговаривали с ним?

– С Аркадием Карповичем? – словно бы речь могла идти о ком-то другом, переспросил японец.

– Конечно.

– Да-да, он оставил у меня двойственное впечатление.

– А какое именно, можно узнать?

– С одной стороны, он стремится к работе, а с другой, он, как мне кажется, не совсем уверенно владеет темой.

– А какую тему вы ему предложили? – забеспокоился Богуславский.

– Он занимался ею в конце шестидесятых годов вместе с вами, – не моргнув глазом, отвечал японец, – «Выборочное действие вирусов на насекомых».

Богуславский настороженно молчал.

– Да-да, именно эта тема, которой вы занимались с ним или, правильнее будет сказать, с вами.

– Я не хотел бы говорить на эту тему. Извините, но у меня много дел, – Богуславский поднялся, давая понять японцу, что разговор окончен.

Японец же тем временем продолжал сидеть с портфелем на коленях и хитро улыбался.

– Прошло много лет и мне нечего добавить, – все еще соблюдал приличия Богуславский.

– Меня сейчас не Петраков интересует, меня интересуете вы, – и японец указал пальцем на Богуславского.

– Не понял…

– Записка лежит у вас в кармане и с самого утра она не дает вам покоя.

– Что вы имеете в виду?

– Записка, написанная вашим внуком Романом. Хотите я ее процитирую?

– Вы прочитали ее, когда она лежала на столе?

– Нет, он написал ее при мне, можете в этом не сомневаться.

– Где он? – выкрикнул Богуславский, чувствуя, как темнеет у него в глазах.

– Да не волнуйтесь вы так! С ним все в порядке, никто его не похищал. Он сам, абсолютно добровольно, принял на себя кое-какие обязательства. Вы же сами внушали ему приверженность к религии.

– Кто вы такой?

– Я назвался, доктор Фудзимото, представитель российско-японского университета. Вы умный человек, и я умный человек и не будем дурачить друг друга. Вы прекрасно знаете цену религиозным сектам и я знаю им цену.

– Где он?

– Не в Евангелии ли сказано: «Оставь отца и мать своих и следуй за мной». Если вы, Андрей Петрович, поведете себя правильно и согласитесь на сотрудничество, я обещаю вам, что Роман, а он не глупый парень, со временем разуверится в секте, вернется, так сказать, в лоно истинной церкви и в лоно семьи. Если же нет, то вряд ли вы его больше увидите.

– Да я сейчас… – закричал Богуславский.

– Что? – спросил доктор Фудзимото. – Что вы можете сделать? Звоните в милицию, в ФСБ.

Звоните! – японец поднялся, прошел к серванту и взял в руки телефонный аппарат с длинным проводом, поднес его Богуславскому. – И что вы им скажете?

Рука академика бессильно опустилась.

– Что вам надо?

– Сотрудничество. Вы владеете темой и можете повторить успех двадцатипятилетней давности.

– Не стану.

– И зря, – пожал плечами японец. – Вам, наверное, приходилось слышать о коллективных самоубийствах сектантов, о человеческих жертвоприношениях? К тому же учтите, люди идут на это абсолютно добровольно.

– Идите вон!

– Нет, – покачал головой доктор Фудзимото, – я посижу здесь. Мне Романа жалко. Думаю, недолго мне придется сидеть. Вам некуда больше деваться и вы согласитесь.

– Вон! – взревел Богуславский, бросаясь на визитера, забывая о том, что он старик, сил у которого еле хватает на то, чтобы передвигать собственное немощное тело.

Он наткнулся на выставленную вперед ладонь японца.

– Успокойтесь и подумайте. Подумайте хорошенько, чтобы потом не жалеть об упущенной возможности.