Стреляющие руины - Сергей Самаров

Отступление грузинских войск должно внести коррективы в общие планы. Но это, возможно, сделает операцию, для выполнения которой Леви и выехал в район Цхинвали, неизбежной. Может быть, для всей кампании в целом такое отступление уже является началом краха. Но умелые действия отставного подполковника израильского спецназа дадут возможность этого краха избежать. Естественно, если после успешной операции успешно поведут себя высшие грузинские чиновники. А на них полагаться в такой трудный момент можно лишь ограниченно...

* * *

Сама мысль о проведении акции принадлежала именно Ицхаку Леви, и он, не задумываясь тогда еще о своем участии, а просто представляя грузинскому командованию подготовленных им парней из «командос», обмолвился о возможных действиях с использованием своих подопечных. Вопрос был, можно сказать, гипотетическим, тем не менее, Леви ответил спросившему его грузинскому генералу:

– А много эти парни могут?

– Если русские вступят, предположим, в Южную Осетию, мои мальчишки могут захватить командование пятьдесят восьмой армии вместе со штабом. Устроят засаду и захватят... И что за армия будет без командования?..

– Штаб должен хорошо охраняться... Так уверены в своих ребятах?

Леви улыбнулся чуть свысока:

– На все сто процентов... В ваших ребятах, в своих воспитанниках...

По большому счету, Ицхак слегка прихвастнул, потому что не знал конкретной обстановки за пределами лагеря «командос», расположенного совсем недалеко от Тбилиси. Он даже обстановки в Тбилиси не знал. Но хотелось представить воспитанников красиво и чуть-чуть небрежно. Просто однажды, много лет назад, еще во времена войны в Боснии, подполковнику Леви попалось на глаза интервью русского наемника, бывшего офицера спецназа ГРУ, воевавшего в «русском черном батальоне» на стороне сербов, какому-то израильскому журналу. У спецназовца спросили, что может сделать «черный батальон» в ходе той войны. Ответ был конкретным и скучным: «Все!» А на просьбу журналиста уточнить возможности, спецназовец ответил просто: «Предложат нам выкрасть президента Боснии, мы его выкрадем с женой или без нее – как прикажут. Можем вместе с семейной кроватью и запасными кальсонами...» Ицхак тогда посчитал такой ответ хвастовством. Но потом услышал, как испугался этой угрозы человек, прекрасно знающий обстановку на месте – сам президент Боснии. И тут же набрал к себе в охрану наемников из тех же бывших офицеров спецназа ГРУ, только уже мусульман по вероисповеданию. Специально отправлял в Россию вербовщиков, чтобы отыскивали таких офицеров. Потом довелось узнать, что президент Боснии имел веские основания для своих опасений...

В этот раз Леви похвастался в подражание тому интервью. Но уже через день, когда он сам забыл о сказанном, его пригласили в разведотдел генерального штаба и попросили помочь советом, как провести подобную операцию, если русские в самом деле вступят на территорию Южной Осетии. Деваться было некуда, на повестку дня выплыла репутация «Моссада», и отказаться уже было просто невозможно. Ицхак, сначала несколько робко вступил в разработку плана, но, познакомившись с картами местности и с данными, которыми располагал разведотдел, вдруг понял, что в плане нет ничего невероятного. Такую акцию вполне можно было провести успешно, учитывая, что помогающие грузинской разведки американцы имели в своем распоряжении результаты прослушивания почти всех радио и телефонных разговоров в Северной Осетии. И не только военных из пятьдесят восьмой армии, но и гражданских чиновников, так или иначе связанных с коммуникациями и со снабжением военных. Ицхак при этом старался опираться на понимание факта, что ни одна наступательная акция большого воинского контингента не может пройти незамеченной, в каком бы страшном режиме секретности она ни готовилась. Следы всегда остаются... Сюда же следовало приплюсовать и неплохую агентурную работу грузинских разведчиков в том же регионе. Грузинский разведотдел стремился знать действия пятьдесят восьмой армии до мелочей. Агентуры было заслано и завербовано много. И это позволяло многое видеть и прогнозировать.

Дорога, по которой штаб должен был добираться до Цхинвали, не просто давала большие возможности для успешной атаки. Она словно была специально сделана так, чтобы успешнее атаку произвести. Главная цель – захват командующего или начальника штаба, уничтожение остальных старших офицеров, захват документации. Лишенная командования армия в случае удачи могла бы на время потерять управление и понести такие потери, которые сразу восполнить не удалось бы.

Ицхак принял самое активное участие в разработке плана. Но, будучи занят в другой операции, он оставался только теоретиком, а выполнение плана лежало на самих грузинских офицерах. А теперь и выполнение тоже легло на его плечи. Задача была, конечно, не простая. Тем не менее, как считал Ицхак, вполне реальная...

* * *

Теперь следовало найти какую-то грузинскую воинскую часть, не поддавшуюся общей панике, чтобы можно было там узнать действительную обстановку. Потом, если возможно, оставить на время машину и выходить в нужный район своим ходом, поскольку Зарская дорога все еще контролировалась, по сути дела, осетинским ОМОНом и разве что простреливалась и время от времени разрывалась отдельными отрядами «командос» или какими-то другими прорвавшимися сюда подразделениями. Об этом Леви узнал еще в кабинете Арчила Нугзаровича.

С имеющимися у него полномочиями, подполковник Леви вполне мог бы потребовать от командира любой воинской части выполнения своего приказа. Но такого командира тоже предстояло найти, а найти его было сложно, судя по встреченному командиру танковой роты. Побывав в сумбуре боя, насмотревшись на смерть глаза в глаза, многие в собственной голове обрели сумбур. Порядка в грузинской армии не было и не предвиделось. По отдельности, может быть, каждая отдельно взятая воинская часть, каждое отдельное подразделение и стоили тех слов, которые им постоянно говорили и президент Грузии, и его окружение, и американские и прочие военные специалисты. Но армия – это не набор отдельных единиц. Армия – одна ударная единица. А этого достичь сложно и этим грузинская армия не обладала. Те же «командос», подготовленные Ицхаком Леви и другими специалистами. Это вполне боеспособные, и грамотно выращенные подразделения, которым по силам самые сложные задачи, но задачи локального характера, и не более. Задачи же более крупные «командос» не по силам. А чтобы они стали по силам армии, нужно время, нужно тщательное притирание всех механизмов, многократная отработка их взаимодействия и еще многое и многое другое. Тот же Израиль, имея людские ресурсы не большие, чем Грузия, сумел создать собственные силы самообороны, можно сказать, с нуля, но в результате вышла не кисть руки с растопыренными пальцами, а сжатый кулак. Грузии это не удалось. И результатом стало отступление, похожее на паническое бегство.

А тут еще российские самолеты. Они летали всю ночь, постоянно, и звеньями, и поодиночке, и где-то слышались разрывы из бомб или ракет. И это опять же добавляло масла в огонь. Все в Грузии понимали, что такое – вступить в открытое столкновение с российской армией. И все надеялись, что такого столкновения не произойдет. Но авиационные удары уже предполагали, что Россия вступила в конфликт. И никто не знал, выступила или нет сама российская армия. Отсюда слухи и домыслы, отсюда лишняя нервозность, постоянное стрессовое состояние всех военнослужащих, независимо от звания, и, в конце концов – паника...