Бикфордов час - Сергей Самаров

– Слушаю, пан полковник!

– Проводи панов офицеров к дому, где тот пьяница жил. Ну, ты знаешь, про кого я говорю…

Полковник Василь переводил дословно.

Офицеры СБУ двинулись к двери. Рядовой Онуприк пошел впереди. На какое-то время в комнате повисла тишина. Подполковник тихо хихикнул:

– Выпить панам офицерам СБУ захотелось. Надеются, что их в магазин пошлют, они там всю водку себе в машину перегрузят и будут неделю «квасить» – отраву искать…

Но не все в этой истории выглядело забавным. Первым, когда уже громко хлопнула входная дверь, выпустившая ночных гостей, опять хватился лейтенант эль-Габари.

– Но ведь старуха могла в окно видеть Онуприка! Она скажет, что это он дал пьянице бутылку! Что тогда? Опять на нас обвинения повесят?

Подполковник в досаде стукнул себя по лбу.

– Точно! Исправлять надо. Срочно…

За окном заработал двигатель машины. Офицеры СБУ не желали ходить пешком по темным улицам, где кто-то может с молотком в руках выскочить из кустов.

Но ликвидировать их следовало бы в здании. Или хотя бы во дворе.

Подполковник растерянно посмотрел на Василя, словно просил совета. Полковник это понял и коротким взглядом отдал приказ майору Гризли. Но для понятности добавил:

– Сделай… Спишем на российских диверсантов, раз они здесь поблизости появились. Эти парни из СБУ сами нас диверсантами пугали. А мы для приличия и по своим окнам постреляем. Создадим видимость боя. И выйдем из него победителями. В лавровых венках…

Говорил он на арабском языке, чтобы саудовцам было понятно. Объяснять же что-то подполковнику на украинском не стал. Это было маленькое наказание за допущенную ошибку.

Гризли зло усмехнулся, хотя его взгляд гюрзы оставался бесстрастным и, как обычно, ледяным, поднялся, и за ним поднялись семеро его «волков». Вышли они стремительно, чуть не бегом. Слышно было, как Гризли требовал в коридоре у водителя ключи от грузовика. А еще через тридцать секунд грузовик выехал за ворота…

* * *

Мама стояла возле кухонного окна и видела больше, чем я. То есть она видела все с самого начала, тогда как я успел рассмотреть только окончание действа.

А события развивались следующим образом. Я разговаривал по телефону с младшим сержантом Нафаней, когда услышал звук двигателя подъезжающей машины. Мама прильнула к стеклу сразу и всматривалась в темноту. Уже утро подступало, а утренняя темнота бывает самой густой, и трудно бывает что-то рассмотреть, тем более когда в небе висят тяжелые свинцовые тучи. Но свет фар машины даже мне, стоящему от окна в трех шагах, был виден. Тем более я сразу к окну ближе шагнул, хотя тогда еще не убрал трубку от уха. Судя по горящим фарам и по темному силуэту, это был «уазик» или еще какой-то большой внедорожник. Машина остановилась. Вышли люди. Всмотревшись, я насчитал сначала пятерых, потом понял, что еще один сливается в темноте с корпусом машины. Значит, приехало шесть человек. Один из них показывал на дом. Конкретно на наш дом. Не пальцем, а просто рукой махал. Его подталкивали, чтобы шел первым. Он, мне показалось, откровенного желания не выказывал. Все были вооружены, но подготовки к бою я не заметил. Никто не опустил предохранитель, никто не передернул затвор автомата. Они, видимо, считали, что дома только одна мама. И не готовились ни к какому отпору. Как вообще не готовились к неприятностям. Но во двор сразу не вошли, потому что смотрели еще и в ту сторону, откуда приехали. Оттуда слышался шум двигателя еще одной машины. Судя по звуку – грузовика. И грузовик этот приближался стремительно. Свет фар прыгал по дороге, освещая всех шестерых с первой машины. Мне это не понравилось. В грузовике много солдат может поместиться. Обычно сидя помещается взвод. Против шестерых я еще имел бы возможность что-то предпринять и скрыться сумел бы, а если противников будет много, они могут дом окружить и меня блокировать. Тогда вся надежда на младшего сержанта Нафаню. А эти шестеро первых стояли так, словно дожидались подмоги. Теперь, в свете фар второй машины, я уже отчетливо увидел, что первая машина была «уазиком». Вшестером в пятиместном «уазике» ехали, не испугались тесноты. Значит, необходимость была.

Какая необходимость?

Кто-то видел меня?

Глупость! Тогда бы они не стояли так открыто, на виду. Они обязательно залегли бы, опасаясь очереди в свою сторону…

Что тогда? И вообще, что это за люди? Это было непонятно. А непонятное в моей ситуации всегда несет угрозу.

Но еще более непонятным стало последующее. Большой тентованный грузовик чуть было не проскочил мимо «уазика», стоящего, прижавшись к кювету. Но заскрипели тормоза. Грузовик пролетел чуть дальше. Приподнялся полог над задним бортом. Как оттуда высунулись автоматные стволы, я в темноте не увидел, увидел только язычки пламени. Следовательно, стреляли, причем стреляли не по дому, а по тем парням, что приехали на «уазике». По звуку выстрелов я определил, что это явно не автомат Калашникова. Звук более сухой, но более громкий. Значит, у оружия стволы короткие. Но у короткоствольного «АКС-74У»[33]звук выстрела другой. Я не понял, из какого оружия стреляют.

В секунды с первыми приехавшими было покончено. Кроме одного, того, которого к дому толкали. В него, похоже, вообще не стреляли.

Грузовик развернулся, чуть не проломив штакетник соседнего двора и полностью поломав кусты на газоне, и двинулся в обратную сторону. Против моего дома водитель притормозил, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья, и тот, что остался в живых из экипажа «уазика», запрыгнул в кабину. Но тут началось последующее действо. БМП с моими солдатами, видимо, въехала на улицу, и они увидели грузовик. Заговорила автоматическая тридцатимиллиметровая пушка, и полетели щепки от кузова. Грузовик резко рванул с места. Я успел выскочить на крыльцо, чтобы посмотреть дальнейшее. БМП приближалась, грузовик удалялся в сторону площади. Он уже притормозил перед поворотом в сторону бывшей больницы, где сейчас располагалась лаборатория, когда раздался гулкий тяжелый выстрел. БМП ударила стомиллиметровой пушкой и сразу развалила грузовик на две горящие части. Но из кабины, как я видел при свете резко взлетевшего пламени, выскочило два человека, один едва на ногах держался, второй подхватил его под бок, и они скрылись за углом раньше, чем тяжелая пушка успела сделать второй выстрел, после которого останки грузовика просто взорвались и разлетелись в стороны горящими кусками. Чем, вероятно, доставили много беспокойства жителям ближайших домов, у которых что-то могло загореться во дворе.

Я почему-то сразу вспомнил Саню Александровского, который жил прямо напротив больницы. Нехорошо получится, если его дом по нашей вине загорится.