Над законом - Андрей Воронин

Илларион повернулся к Ирине, все еще испуганно смотревшей в окно.

– Это Тихарь, – с удивлением сообщила она Иллариону. – Интересно, что он здесь делает?

Вместо ответа Забродов вынул из-за пазухи и положил перед ней полиэтиленовый пакет, туго обернутый вокруг чего-то тяжелого.

– Этих двоих я беру на себя, – сказал он. – Ты сиди здесь, и если появится Говорков, стреляй без раздумий.

– В него?

– Не задавай глупых вопросов! Там что-то пошло наперекос, и теперь они рубят концы. Они пришли за нами. Все, пока.

Не дожидаясь новых вопросов, он встал и поспешно пошел к выходу. У дверей он обернулся и весело подмигнул Ирине. Она попыталась улыбнуться в ответ, но сумела выдавить лишь кривую гримасу.

Забродов распахнул дребезжащую дверь и шагнул на улицу. Федоров и Хой повернули головы на звук и молча ринулись к Иллариону, который пулей метнулся вдоль стеклянной стены и свернул за угол закусочной.

Преодолев метров двадцать открытого пространства, где каждый шаг был чреват пулей в спину, Забродов перемахнул через гнилой забор и очутился в чьем-то заросшем крапивой и лебедой саду. Он услышал, как позади него легко перепрыгнул препятствие ловкий Хой, а секунду спустя Федоров с треском прошел забор насквозь, как тяжелый танк.

– Мочи его, Хой! – услышал Илларион и боком прыгнул в траву. В ту же секунду воздух распорола автоматная очередь, и Илларион понял, что дело плохо: судя по звуку, это был 'узи', а он-то рассчитывал самое большее на пистолет.

Забродов выскочил из крапивы, как чертик из табакерки, и метнул нож. Церемониться было некогда, и Федоров медленно опрокинулся навзничь, беспомощно царапая пальцами грудь в том месте, где из нее торчала темная костяная рукоятка. 'Узи', кувыркнувшись, упал в траву и замер.

Илларион не заметил, откуда взялся Хой, и почувствовал его присутствие лишь тогда, когда получил страшной силы удар ногой в челюсть. Уже лежа на спине, он увидел, как с безоблачного неба прямо ему в лицо стремительно падает грязная подошва. Он блокировал удар рукой и попытался подсечь вторую ногу, но кореец по-кошачьему увернулся, и Илларион понял, что ему предстоит тяжкий и неблагодарный труд. Он вскочил и принял боевую стойку как раз вовремя, чтобы блокировать удивительной мощи удары 'маягири', которыми можно было опрокинуть любую из башен Псковского кремля. Некоторое время Илларион провел в глухой обороне, изучая стиль противника и выискивая его слабые места. Кореец Хой безукоризненно владел техникой, но был, пожалуй, чересчур академичен.

Поэтому Забродов принялся валять дурака в своей всегдашней манере, неизвестной методичному Хою.

Это привело того в некоторое замешательство. Бывший инструктор спецназа, как бабуин, то и дело успевал уворачиваться от сыпавшихся градом ударов. Он больше не пытался парировать. Хой стал горячиться, допуская одну ошибку за другой; Илларион медлил, оставляя его ошибки безнаказанными и тем самым поощряя его к совершению новых.

Наконец он нанес один-единственный удар, от которого Хой остановился, издал странный горловой звук и упал, больше не пошевелившись.

Илларион перевел дух и осторожно ощупал нижнюю челюсть, которая, вопреки его ощущениям, оказалась на месте, а вовсе не переместилась на затылок.

Тут со стороны закусочной раздался выстрел и чей-то истошный визг – судя по тембру, женский.

Илларион без труда узнал звук древнего револьвера, принадлежавшего некогда участковому Архипычу, и опрометью бросился назад. Перемахивая через забор, он услышал еще два выстрела – потише, и снова по ушам полоснул истеричный бабий визг.

Илларион наддал и поспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как черный 'пассат', неуверенно вихляя передними колесами, отъезжает от закусочной.

Ирина лежала на крыльце и была еще жива. Илларион беспомощно посмотрел вслед отъезжающему 'пассату' и опустился на пыльный бетон, положив голову Ирмы к себе на колени. Она открыла глаза.

– А, рыцарь.., сэр Галахад.., промазала.

Полиэтиленовый пакет, разодранный и оплавленный там, где находилось дуло завернутого в него револьвера, валялся у ее правой руки. Илларион подобрал пакет и огляделся. Вокруг уже начала собираться толпа. Задние вставали на цыпочки и тянули шеи. 'Интересно, откуда здесь столько зевак?' – подумал Забродов.

– 'Скорую', быстро, – скомандовал он. Никто не тронулся с места, и он, направив на толпу растерзанный конец пакета, рыкнул:

– Ну?!

Толпа шарахнулась в стороны, и кто-то метнулся мимо него в закусочную – Илларион надеялся, что к телефону. Он снова посмотрел на шоссе. 'Пассата' уже нигде не было видно, зато на стоянку возле закусочной въехал и остановился, устало вздохнув тормозами, тентованный трейлер с надписью 'Мебель', аршинными буквами выведенной вдоль борта.

Это было, как дар с небес. Илларион аккуратно опустил голову Ирмы на бетон, видя, что она мертва, и никакая реанимация тут помочь не в силах, и бросился к трейлеру, опрокинув несколько замешкавшихся зрителей.

Водитель, молодой парень с длинными кавказскими усами, явно чем-то озабоченный и недовольный, испуганно вытаращился на вихрем влетевшего в кабину Иллариона.

– Брысь! – рявкнул Забродов, и бедняга кулем вывалился из машины на обочину, не успев сообразить, что к чему. Илларион запустил двигатель и тронул тяжелую машину с места. Можно было считать, что какой-то минимум везения на его долю все же выпал: описывая машину, которая доставит груз, Говорков упомянул обо всем, вплоть до номера, но забыл предупредить о том, что это будет мощный, сравнительно не старый 'мерседес'. Теперь забота о скорости и надежности доставки ценного груза оборачивалась против него: судя по тому, как двигался, выезжая со стоянки, 'пассат', Тихарь либо был ранен, либо совершенно не умел водить машину.

Тяжелый трейлер, как управляемая ракета, несся по шоссе, непрерывно сигналя клаксоном и маневрируя так, что у свидетелей этой гонки волосы вставали дыбом. Тентованный полуприцеп мотало из стороны в сторону, и Забродов, подумав о находившемся там грузе, невольно зябко поежился. 'Ох, и намнут мне ребята шею', – подумал он. Педаль газа была вдавлена в пол, и Илларион мечтал только об одном: чтобы какой-нибудь рьяный гаишник, получив сообщение по радио, не перегородил дорогу своим 'Жигуленком'... Впрочем, он полагал, что такая ситуация маловероятна: отъезжая от закусочной, он мельком увидел в зеркале заднего вида черную 'Волгу', очень похожую на служебный автомобиль Мещерякова. Проехав километров десять, он убедился в правильности своей догадки: все боковые дороги, выходившие на шоссе справа, были наглухо перекрыты гаишниками – ему обеспечивали 'зеленую улицу'.

– Молодец, полковник, – похвалил он Мещерякова. Клонившееся к западу солнце било в глаза, и он опустил защитный козырек. Из-за козырька на колени посыпались бумаги: водительское удостоверение с фотографией, паспорт, путевой лист, накладная... Илларион смел этот ненужный хлам на соседнее сиденье. Что-то упало под ноги – кажется, паспорт...